Родители Василия остались в деревне под Гомелем, в оккупации. На сердце у него было тревожно, как и у меня, — ведь мы все время думали о близких.

В первый вечер мы долго говорили о наших стариках, о родных краях. Я поделился с Василием тревогой о братьях. И нас еще больше сблизило общее горе».

Было и еще, что их сближало, — серьезное отношение обоих к физическим упражнениям. Это занятие было для них серьезной самоподготовкой, сравнимой с заучиванием географических карт района боевых действий или учебно-тренировочными полетами, частью профессионально необходимых навыков.

Летные качества Мухина были замечены другим выдающимся воздушным бойцом — К.А. Евстигнеевым:

«Летчик… мастерски маневрировал с учетом возможных действий противника: как только "фоккер" приближался к Ивану, на его пути ложилась трасса огня от машины Мухина — и фашисту не до атаки… Войну этот замечательный летчик закончил Героем Советского Союза, сбив девятнадцать немецких самолетов» [6] .

Но вернемся к первому воздушному бою Ивана Никитовича, в котором полностью оправдалась русская поговорка — первый блин комом. Был разочарован и командир полка: удивительно — хорошая техника пилотирования, безукоризненное чувство машины и такой результат — самолет на списание. Конечно, Солдатенко был уже опытным командиром и не собирался самолет списывать — такая «боевая потеря» полку ни к чему. Пусть «выстоится», а там и время подойдет. Но что же делать с летчиком? Нет ли у того мандража?

Сам Кожедуб вспоминал:

«Когда вечером все собрались на разбор, майор Солдатенко сказал о том, что на нашем участке фронта противник сосредотачивает большое количество авиации, подтягивает наземные войска и технику.

— В сегодняшнем неожиданном налете на аэродром повинны многие: прозевали противника. Мы должны повысить бдительность. Надо усилить слетанность пар, звеньев и эскадрилий. Каждый должен помнить правила, так сказать, написанные кровью наших летчиков».

После своего первого провального боя Иван попал в разряд нерадивых, и решение боевых задач ему не доверялось. Некоторое время он даже возил почту на У-2. Но шло время, полк потерял многих «старых» летчиков — командира полка И. Солдатенко, комэска А. Гомолко, ведущего Кожедуба — Вано Габунию, летчиков Андрианова, Пахомова, Гладких, Га-вриша, Мубаракшина, Пантелеева. Первая неудача в бою забывалась.

Среди бумаг Кожедуба есть небольшая по формату общая тетрадь в коричневом дерматиновом переплете. На обложке крупными кривыми буквами продавлено: «Архив МО. История 178/176 гв. ИАП». В тетради исписано лишь с десяток листов — наш герой любил новые записные книжки и ежедневники, с годами становившиеся все более нарядными. На одной из страниц этой тетради, отдельно, сделана выписка: «12.4.43. 15.30. 18 Ю-88 и Ме-110, под прикрытием Ме-109Ф, произвели бомбометание по аэродрому Уразово. Нападение со стороны солнца. 6 самолетов имеют легкие повреждения. 4 убитых и 6 раненых. Погиб и наш Батя — м-р Солдатенко».

Гибель командира, каковы бы ни были служебные отношения, на всю жизнь остается в памяти бойцов. Майора Солдатенко летчики его полка считали человеком необычным, выдающимся: ветеран Испании и Сталинграда, дважды орденоносец, да не просто орденоносец, а кавалер двух орденов Красного Знамени. В числе первых освоил он новый истребитель Ла-5 и сбил на нем двухмоторный вражеский бомбардировщик Ю-88. Умел выслушать подчиненного, войти в его положение, посочувствовать. Им не просто гордились — его любили.

Со всеми своими новыми фронтовыми командирами у Ивана Никитовича складывались самые лучшие отношения — был он дисциплинирован, исполнителен и точен, хорошо и смело летал, не выпячивал своего «я».

Командиром полка после гибели Солдатенко был назначен штурман полка майор Сергей Иванович Подорожный — опытный боевой летчик, имевший на своем счету не менее четырех сбитых самолетов противника и награжденный орденом Красного Знамени.

Комэском-три (командиром 3-й эскадрильи) 240-го ИАП стал переведенный из 193-го ИАП кавалер двух орденов Красного Знамени лейтенант Ф.Г. Семенов. Семенов был сильным летчиком, одержавшим первые победы на И-16 еще в 1941 году, совершившим более 50 вылетов на штурмовку. Еще три победы в составе 193-го ИАП он одержал в марте 1943 года, перед тем как получил новое назначение.

Как известно, сражению на Курской дуге предшествовал трехмесячный период затишья, который был использован для всесторонней подготовки к предстоящим операциям. В штабах воздушных армий и авиационных соединений отрабатывались планы боевых заданий, уточнялись вопросы взаимодействия, проводились конференции и летно-тактические учения. Интенсивно шла летная подготовка — в ходе учебно-тренировочных полетов совершенствовалась техника и слетанность, повышалось качество бомбардирования и воздушной стрельбы.

Было восстановлено и построено 154 аэродрома. Для обеспечения «аэродромного маневра» был создан резерв в 5—6 батальонов аэродромного обслуживания (БАО). Особое внимание было обращено на обеспечение скрытности. Было построено 50 ложных аэродромов, по которым впоследствии противник нанес около сотни ударов, в том числе массированных.

Работа ложного аэродрома достаточно точно показана в известном фильме Михаила Жарова «Беспокойное хозяйство», снятом в 1946 году. Конечно, этот фильм сейчас смотрится несколько наивным и запоминается главным образом благодаря яркой игре актеров — Л. Целиковской и М. Жарова. Но в целом он точно воссоздает работу ложного аэродрома, когда несколько человек вводили в заблуждение противника и наносили ему пусть не прямой, но значительный ущерб.