Любимая Верочка, хочу поделиться с тобой несколькими строками о том, как я встречал Новый, 1951 год.

Оставался последний день старого года. Семь часов утра по местному времени. Я вскочил и делаю зарядку, а ты, любимка, наверное, только что уснула. Два часа ночи по-московскому, и вот о тебе думает твой Ванюсик, он дышит твоим дыханием (хотя ты, лапка, не любишь, чтобы на тебя смотрели, когда ты спишь, но я бы смотрел и смотрел, моя дорогая).

У нас был морозный солнечный день, ветер с пылью обжигает лицо, даю последние указания о проведении вечера (ответственности очень и очень много). Идет тщательная проверка приготовления пищи. Время близится к 12 часам ночи. Остается несколько минут, а мысли с тобой, моя любимая, думаю, что вы там в Москве тоже готовитесь. С Ник. Васильевичем идем в клуб (сарайного типа), все на местах.

12 часов ночи. На 5 часов раньше мы встречаем Новый год. Гимн Советского Союза возвещает о могуществе нашей любимой Родины. Поздравляю с Новым годом. Тост за нашу любимую Соц. Родину, за ее героический народ, за Великого Сталина.

Громкое троекратное русское ура проносится по залу.

Вечер прошел очень организованно и хорошо. Приближался конец 1950 года по-московскому времени. Мы решили с Николаем Васильевичем встретить Новый год дома (маленькая комнатушка), поднять бокалы и выпить тост за наших дорогих жен и детей. Итак, я вместе с вами, мои любимые женуленька и доченька, встречал Новый, 1951 год. Думаю, что придет тот день, когда я увижу вас, крепко-крепко обниму и поцелую.

Женуленька, организационный период помешал мне тебе написать раньше, постараюсь исправиться и писать чаще.

Верочка, милая, привет знакомым. Целуй мамульку и Лерочку.

До свиданья, целую вас крепко, крепко.

1.1.1951 года. Любящий Ваня».

«Мой любимый кристалл, моя верная женочка!!!

Птенчики мои родные!

Какое счастье, какая радость сегодня у меня — я получил от тебя, моя любимка, ЧЕТЫРЕ письма. Я так ждал от тебя, женуля, письмо, так ждал, что даже пришлось писать с беспокойством — не случилось ли что с тобой дома.

Наконец для меня настал день, который, подобно лучу солнца, осветил почти двухмесячный мрак. Когда мне пришли твои письма, женуля, я вначале не верил, что все они от тебя, сразу бросил обедать и начал смотреть, руки дрожали.

Убедившись, что все они от тебя, любимка, да и число везде одно и то же, я вскочил, начал бегать по комнате, прижимая к груди твои письма.

Немного страшной была фамилия получателя [61] , но ниже: г. Москва, Чистые пруды… Какой родной и любимый мною почерк! 3 письма были в голубых конвертах, одно в беленьком. Какое открывать первым? Решил в белом конверте — это за 30.12.50 г., не успокоился, открыл, которое потолще — 15.01.51 г., читаю быстро несколько строк, открываю самое "худо", за 21.01. 51 г., открыл 4-е за 2.01.51 г., и я решил начать читать последнее.

У меня захватывало дыханье, подкатывало к горлу, на глазах от радости навертывались слезы. Первый раз я прочитал быстро, второй — начал читать медленно, смотрел и целовал вас, мои родные и дорогие. Затем начал читать прошлогоднее, еще писанное в первой половине XX века, но оно было для меня вчерашним. Да, моя верная женочка, 5-тилетие мы встретили бы неплохо, но любовь у меня (хотя 51-й встречали не вместе) к тебе вечная, моя милая и прекрасная, да, пусть она освящает нам счастливый путь всю жизнь.

Моя красавица, как волки боятся огня, так тебя боятся некоторые дешевки, они боятся твоего чистого присутствия. Настоящие друзья проверяются в беде, горе, нужде. Ты приняла правильное решение — встретить Новый год не грустной, я очень одобряю, мой птенчик, будет и у нас с тобой праздник. Чем дальше, тем умнее становишься, зубастее, а вообще, женуля, хамства везде полно. Хорошо, что ты тоже начала их прекрасно раскусывать, гони всех этих фальшивок к черту.

Моя любимая, уж на твою самостоятельность, на твою порядочность, честность, любовь ко мне я всегда надеялся, надеюсь и буду надеяться. Ничто и никто не должен нас разлучить. Я очень рад, что вы здоровенькие, но за тебя, роднуля, беспокоюсь немножко…

Ты чувствовала, что я болен. Да, я немножко прихворнул — грипп, горло, все прошло.

То, что ты хорошо подружилась с семьей Покр. (Покрышкиных. — Н. Б.), — это очень хорошо. Ему уже насолили много, а ведь у него семья, любит он ее, но многие боятся, чтобы не затмил он славу их (хотя он и не собирался никогда), стараются вылить на него ушат грязи (своей же собственной). Я ему напишу письмо и положу в конверт, не знаю № дома. Передай, мой птенчик.

Пару слов о себе: здоровье хорошее, но сильно скучаю без вас, мои любимки. Находимся на старом месте.

То, о чем я писал тебе в предыдущем письме — этот вариант отпал! Теперь обратно ждем с моря погоды. Нахожусь севернее того места, где мне подарили маленького слоненка. Жду работы. Народ хороший, но с некоторыми приходится вести большую работу. Много работает Николай Василь. (полковник Николай Васильевич Петухов. — Н. Б.). Всякие спиртные напитки я запретил. Не курю. От работы пока удовольствия не получаю того, которого бы хотелось (ты, роднулька, сама понимаешь), но впереди дней много.

Быт — для терпящего. Умываться — поливка с чайничка, а моемся в бане. Это цементный колодец, вода в нем подогревается (причем вода дает 250 гр. осадка на 1 литр, коричневого цвета, непригодная для питья), и вот черпаешь тазиком и на себя. Каково?