— Мало кто жалеет ведьм.

— Послушай… — Я нахмурился. — Я никого не жалею, я просто ко всем уважительно отношусь. Очень легко зациклиться на нескольких друзьях или родственниках, но очень сложно просто уважать всех людей.

— А ты всех уважаешь?

— Нет, только тех, кто хотя бы хочет идти вперед, а остальные мне просто не интересны.

— До Белтейна ты будешь почти свободен от гейса.

— Здорово!

— Я думала, ты приставать сразу начнешь, а ты…

— Могу и сейчас пристать. — Я обнял ее за талию.

— Я бы не отказалась забеременеть от тебя.

— Ну уж нет! Мне такого счастья не надо! — сказал я и тут же отдернул от нее руки. Кто знает этих ведьм, может, тут и презервативы не спасут!

— Как хочешь… — Она улыбнулась. — Странный ты человек, веришь в то, во что тебе выгодно верить.

— В смысле?

— В магию веришь, в ведьм почти поверил, но все то, что не вписывается в твое представление о мироздании, ты тут же выкидываешь. Почему?

— Так проще. Деталей в механизме должно быть ровно столько, чтобы он работал. Остальные лишние.

— Рационалист! — Она рассмеялась. — Чем ты тогда лучше обычных людей?

— Ничем. — Я пожал плечами. — К тому же я не считаю себя каким-то уж особенно выдающимся, выделяющимся из толпы. Я просто человек, который идет своим путем.

— Рационалист! — повторила она снова и усмехнулась. — Подойди к зеркалу.

— Думаешь, я никогда не видел там свое отражение?

— Глазами ведьмы?

— Глазами ведьмы? Это как?

— Смотри.

Мы стояли у большого зеркала, висевшего у меня на стене еще с тех времен, когда здесь жили родители. Я не стал снимать его, потому что привык. Привычка страшная вещь! Сколько ненужных привычек делают нас своими рабами! От хранения в доме вещей, которые и выбросить жалко, и пользы от них никакой, до привычки общаться с людьми, с которыми не то что скучно, но уже просто неприятно общаться.

Мы стояли у зеркала. И я не видел ничего необычного. Зеркало не затуманилось и не показало далекие миры. Все было так, как и должно быть. Молодой человек и совсем юная рыжеволосая девушка. Но то, что я увидел в следующее мгновение, длилось всего лишь несколько секунд.

Несколько секунд… Но по какой-то странной причине увиденное отпечаталось в моей памяти на всю жизнь. Да, это был я. Именно я, а не другой человек. То же лицо, те же глаза. Только одежда на мне была очень странной. Будто бы я зашел в театральную гримерку и взял по одной вещи из каждого спектакля: греческий медный шлем, гимнастерка, шотландский килт, на ногах поножи, у левого бедра короткий римский гладиус, у правого — портупея с маузером. На одной ноге хромовый солдатский сапог, на другой старинный ботинок с острым носком. Несколько секунд, и видение исчезло. А может, его и вовсе не было?

— Ты видел? — спросила она.

— Что-то видел, но не исключено, что я просто ждал увидеть что-нибудь необычное и мое подсознание выдало мне подходящую картинку.

— Все может быть. — Ведьма лукаво усмехнулась.

— Да, теоретически может быть все. Вот пусть это все и живет в книжках, а не в реальности, или правда можно загреметь в дурку.

— Тогда пиши, просто пиши. Не ради денег и славы, не думая, хорошо или плохо у тебя получается. Просто пиши.

— Знаешь, иногда я читаю то, что сам же написал день назад или даже год, и не верю, что это мои мысли. Будто бы кто-то не то чтобы диктует мне это все. Нет! Просто когда я пишу, я становлюсь другим человеком, совсем другим.

— Люди меняются… — задумчиво произнесла она.

— Но чаще всего в худшую сторону.

— Сколько времени?

— Одиннадцатый час.

— Все! Мне пора! Заеду еще к подруге, лекции возьму.

Она посмотрела на меня с какой-то странной, затаенной тоской, как смотрят на человека, которому явно симпатизируют, но который навряд ли станет другом. Ведьмы не любят мужчин, они просто любят ими пользоваться.

Уже стоя на пороге, она в последний момент обернулась и еле слышно сказала: «Если очень захочешь, то встретишь ее. Если очень захочешь». Я промолчал.

Весь день я мужественно боролся со сном. Ведь я знал, что стоит мне заснуть днем хотя бы на пару часов, и очередная бессонная ночь мне обеспечена. Перед сном я заварил ведьминское зелье и выпил. На вкус оно было чуть горьковатым и напоминало те отвары, которыми я в детстве полоскал горло, когда болел ангиной.

Как ни странно, но я очень быстро заснул, а проснулся в половине седьмого, свежий, отдохнувший и готовый к новым трудовым подвигам на стезе второй древнейшей профессии. Шли третьи сутки, как я не занимался сексом. Ломки не было. Ведьма не обманула. До майских праздников я могу более или менее чувствовать себя свободным.