Чувствуя тошноту, я отпустила мысли, в поисках демонского коллектива. Я никогда не пыталась связаться с кем-нибудь без зеркала вызова, но, как он говорил, она услышала.

— Тритон! — закричала я, и горгулья приподнял крылья в тревоге. — Тритон, ты мне нужна. Ты нужна нам!

Горгулья сделал один взмах кожистыми крыльями, посылая импульс воздуха, затем заколебался, его ноги по-прежнему цеплялись за развалины замка.

— У тебя нет достаточно времени, чтобы исправить линию, прежде чем она исправит себя. Линии не работают. Мировые следы прерываются. Нужно уходить. Спасай тех, кого можешь.

Он прыгнул в воздух, ветер от его ухода заставил меня сощуриться, а мои длинные волосы развеваться. Он сделал один круг, прежде чем исчезнуть в красном солнце.

Отчаянно волнуясь, я посмотрела на Ала, он снова стал холодным. Пот высох, и он весь дрожал.

— Может быть, мне нужно было попросить его о помощи, — прошептала я, затем повернулась к раздававшемуся стуку камня о дерево. Это была Тритон, и я оторопела на мгновение, вспоминая первый раз, когда мы встретились. Она была судьей и наблюдала, как долго я продержусь в безвременье после того, как солнце сядет, загнанная, вместе с «лучшим другом» Трента.

Она была одета в длинное, плавное одеяние, как у шейха в пустыне, ее черный посох был в одной руке, в другой она держала ее закрывающую от ветра одежду. Ее сознание было ясным, на сей раз, ее шаги были уверенными, когда она пробиралась к нам с новой настойчивостью.

— Помоги мне доставить его домой, — сказала я, прежде чем она закрыла брешь, и я сама была в шоке, зная, что мне нечем ей платить.

Ее длинные, немного костлявые руки были нежными, когда она присела рядом с Алом, держа руку над ним, словно испытывая его ауру.

— Что он сделал? — спросила она лаконично, затем сделала паузу, когда ее взгляд упал на меч, который оставил горгулья.

Я шмыгнула носом, обхватывая руками себя за талию.

— Он пытался узнать, это Ку’Сокс сделал фиолетовую линию, и Ал провалился в нее.

Тритон развернулась, находя опору немедленно.

— И ты ему позволила это?

— Он не сказал, что это соскребет его ауру! — заорала я в ответ. — Я вытащила его, но… — Я запнулась, и почувствовала укол слез, ненавидя их. Это был Ал, ради Бога.

— Ты вытащила его? — Тритон моргнула ее черными глазами, вытягиваясь с ног до головы, когда она увидела кольцо на моей руке. — Ох. — Она запнулась. — Он дал тебе… Где еще одно?

Нервничая, я подняла другую руку, чтобы показать ей мой большой палец.

— Он снял его. Он принял всю боль, чтобы я смогла вызвать тебя.

Тритон хрюкнула в знак несогласия.

— Он принял всю боль, так что он не убьет тебя.

Суетясь, я подошла поближе. Она собирается помогать или нет?

— Тритон. Пожалуйста. Солнце.

Ее андрогинное лицо тоже исказилось, чтобы выглядеть более женственно, так или иначе, она, щурясь, глядела на него.

— Действительно, — сказала она язвительно, дергая ее подол от Ала. — Это похоже на вдыхание кислоты.

Твердый ветер дул порывами против меня с неожиданной силой, и я закрыла глаза, чувствуя, как пыль вдруг останавливается и уменьшается, прежде чем попасть в меня. Это была Тритон, она потащила меня в лей-линию, и с противным завихрением отвратительное красное небо погасло.

Мое сердце ушло в пятки один раз, второй, и еще уходило, пока мы не освободимся в каком-то месте. Мои легкие начали болеть, и в последний момент, когда я подумала, что она, должно быть, забыла про меня, и мне придется проложить еще одну линию, чтобы выбраться, она дернула меня в реальность.

Спотыкаясь, я поймала себя на том, что стою у кровати в комнате Ала. Керосиновая лампа возле кровати была зажжена, отбрасывая тени по краям небольшие комнаты. Коричневые, золотые и зеленые тона передразнили первобытный лес, а плюшевые текстуры делали пространство защищенным.

— Ну, извини, — пробормотала Тритон, выглядя матроной, когда она аккуратно укрывала Ала одеялом, уже лежащего в моей, или, вернее сказать, в его кровати.

— Мне потребовалось время, чтобы обойти защиту комнаты. Я подумала, что прыгать прямо в постель лучше, чем в библиотеку, а потом тащить его оттуда.

— Да, — прошептала я, соответственно испуганная. Ал говорил мне, что его старая спальня была абсолютно надежна, но, видимо, она не была защищена до сумасшествия.