Все! Крыть нечем! Вопрос исчерпан! С другой стороны, никакие конкретные сроки не названы и можно спокойно жить до следующего вопроса.

Но эта стратегия проходит далеко не с каждой женщиной. С более опытными и решительными особами такой номер не срабатывает. Вместо того, чтобы задавать вопрос, на который можно ответить: «Да, дорогая», опытная жена может спросить: «Когда ты наконец починишь этот чертов свет?»

И что тут поделать? Приходится отвечать конкретно, а конкретный ответ – это верный путь в расставленную женой ловушку. Так однажды придется и за плоскогубцы браться.

Стратегия номер два, как уже сказано, сводится к тому, чтобы все отрицать. Ни на один провокационный вопрос спутницы жизни не давать положительного ответа. Отрицать абсолютно все, вплоть до таких, казалось бы, незначительных и мелких вопросов, как: «Заходил ли ты по дороге домой в магазин?» и «Ел ли ты на работе?».

Потому что стоит хоть один раз, хоть на что-то ответить «Да», и опытная жена превратит твой ответ в чистосердечное признание сразу во всех смертных грехах.

Например, если муж легкомысленно признается, что поел на работе, жена, пользуясь пресловутой женской логикой, тут же сделает из этого неосторожного признания следующие выводы: он ел явно не один; наверняка он ел с кем-нибудь из коллег женского пола; скорее всего, это та самая коротконогая блондинка, которой муж как-то раз помог донести сумку, кажется, ее зовут Ангелина; у него с этой Ангелиной роман, который дошел уже до такой стадии, что они ведут совместное хозяйство (вместе питаются).

И через секунду после того, как неосмотрительный муж сообщит, что пообедал на работе – жена выставит его вещи на лестницу и вытолкает туда же самого изменника с криком: «Можешь убираться к своей второй семье!»

Так что отрицать, отрицать и отрицать, все до мелочей. А еще лучше – просто не отвечать на всякие скользкие вопросы и не поддаваться на провокации.

Именно такой стратегии придерживался Маркиз в своих отношениях с Лолой. Вместо того чтобы поддержать опасный разговор о половой принадлежности нового попугая, он задумался на секунду и уверенно проговорил:

– Все ясно. Этот попугай… или эта птица, если ты так предпочитаешь ее называть, залетела к нам в открытое окно. Точно так же, как в свое время Перришон.

– И что же – ты предлагаешь ее оставить? Не много ли будет попугаев на душу населения? Может быть, ты хочешь создать в нашей квартире настоящую попугайскую ферму?

Леня посмотрел на двух попугаев и фыркнул:

– Во всяком случае, я уверен, дети у них должны получиться красивые!

– Даже слышать об этом не хочу! – взорвалась Лола. – Между прочим, квартира у нас общая, и без моего согласия ты не можешь превратить ее в питомник попугаев!

– Тогда напечатай объявление, – предложил Маркиз, – следующего содержания: «В такую-то квартиру залетела попугаиха. Говорит на трех языках и неплохо поет оперные арии». Я помогу тебе развесить это объявление в соседних подъездах…

Словно в ответ на это предложение, попугаиха откашлялась и унылым тенором запела:

– Сер-рдечный др-руг! Желанный др-руг! Пр-риди, пр-риди, я твой супр-руг…

– Бр-раво! – одобрил ее пение Перришон. – Кр-руто! Тр-ребую пр-родолжения!

– Боже мой! – воскликнула Лола. – Я этого просто не вынесу! У меня уже начинается мигрень! Может быть, отдать ее в живой уголок какого-нибудь детского сада?

– Какая ты жестокая, Лолка! – с чувством воскликнул Леня. – Дети замучают бедную птицу! Ты бы еще предложила отнести ее в поликлинику для опытов…

– Паду ли я стр-релой пр-ронзенный!.. – истошно завопила птица, почувствовав, что решается ее судьба.

– Ты уверена, что это попугаиха? – с сомнением произнес Маркиз. – Репертуар у нее исключительно мужской… по-моему, в глубине души она – лирический тенор…

– Можешь не сомневаться! – припечатала Лола. – Она баба, и я ее в своем доме не потерплю! И на ваши с Перришоном уговоры ни за что не поддамся!

Она перевела взгляд с Маркиза на Перришона и добавила, обращаясь к ним обоим:

– Имейте в виду – или она, или я!

– Тр-рагедия! Пр-роблема выбор-ра! – выкрикнул Перришон, всплеснув крыльями.

Леня попытался достигнуть компромисса.

– Лолочка, ты как драматическая актриса должна испытывать к ней родственные чувства. Все же опера – это тоже театр… вы с ней, можно сказать, коллеги, сестры по призванию…

– Нечего меня убеждать! Я уже все для себя решила!

И тогда попугаиха решила взять переговоры в собственные руки. Если, конечно, можно говорить в этом случае о руках.

– Добр-рая! Добр-рая! – проворковала она, слетела на Лолино плечо и заглянула ей в глаза. – Мир-р? Мир-р?

– Перемирие! – проворчала Лола. – Но только чтобы больше никаких оперных арий!

– Мар-руся хор-рошая! – выдала птица. – Мар-русеньке ор-решков! Сахар-рок!

– Ну вот! – обрадовалась Лола. – А ты со мной спорил! Теперь мы точно знаем, что она попугаиха. И даже знаем, как ее зовут. Она сама представилась…

– Р-разрешите пр-редставиться – Пр-рохор Петр-рович! – пророкотала попугаиха густым мужским басом.