Раздавшиеся из-за двери нежные звуки музыки Доницетти явно не соответствовали их намерениям, и бритоголовый принялся колотить в дверь руками и ногами.

Из квартиры донеслись приближающиеся шаги и испуганный голос гравера:

– Кто там? В чем дело? Я никого не жду!

– Полиция! – проорал гнусавым голосом бритый качок. – Живо открывайте, Верстовский! Открывайте сию секунду, или мы взломаем дверь!

– Полиция? Почему полиция? Что случилось? – залепетал из-за двери Антон Антонович и загремел замками.

Двое подозрительных субъектов ввалились в квартиру, а Леня тихонько сбежал на этаж ниже и подкрался к двери гравера.

Дверь была неплотно прикрыта, и сквозь оставшуюся щель можно было наблюдать за событиями, разворачивающимися в прихожей.

Возле самой двери стояли двое незваных гостей, а напротив них – Антон Антонович. Но теперь его трудно было узнать: вместо вальяжного, элегантного, уверенного в себе господина с аккуратно закрученными усами в прихожей стоял трясущийся, перепуганный тип в полурасстегнутом халате, который он придерживал левой рукой. Его роскошные усы горестно поникли, а левый загнулся под каким-то совсем неприличным углом.

– В чем дело? – лепетал гравер. – Почему полиция? Что вам от меня нужно?

– Третье управление, отдел нравов! – протянул бритоголовый тип и молниеносно махнул в воздухе каким-то удостоверением.

«Явная халтура!» – отметил про себя Маркиз, которому тоже нередко приходилось выдавать себя за сотрудника правоохранительных (и прочих) органов.

– Чего вы хотите? В чем я провинился? – Антон Антонович повысил голос. – Я не сделал ничего противозаконного!

– Ты еще права будешь качать, старый педик?! – бритый тип двинулся на него, угрожающе набычившись.

– Это сейчас не преследуется законом! – забормотал хозяин квартиры, отступая. – Сексуальная ориентация – личное дело каждого! Я нахожусь в собственной квартире и имею право делать что угодно…

– Ишь, разошелся! – бритый сделал еще один шаг вперед и замахнулся на гравера огромным кулаком. – Мы тебе, педрила, сейчас все твои права конкретно объясним!

– По-по нашим све-сведениям, вы де-держите в своей ква-квартире не-не-совершеннолетнего против его воли! – вступил в разговор второй «полицейский», заикаясь больше обычного.

– Я никого не держу против воли! – возмущенно воскликнул Антон Антонович. – Тем более несовершеннолетних!

Тут же из-за его спины возник смазливый Коля. На этот раз из одежды на нем было только махровое полотенце в разноцветных попугаях, которое он то и дело кокетливо поправлял.

– Он меня напоил спиртными напитками! – загнусил Коля, явно кривляясь. – Когда я опьянел, он затащил меня в эту квартиру и стал делать мне непристойные предложения! Я, конечно, отказался, и тогда он стал угрожать мне побоями! И тогда мне пришлось согласиться! – и Коля громко захныкал, размазывая кулаком по смазливому лицу несуществующие слезы.

– Коля, Коленька, что ты говоришь? – воскликнул Антон Антонович. – Какие побои? Какое принуждение? Ведь у нас все было по взаимному влечению! Ты говорил, что любишь меня!

– Ты что, дядя? – Коля гаденько усмехнулся. – Какое влечение? Ты в зеркало на себя давно глядел? Да тебя только в зоопарке выставлять! Одни твои усы чего стоят!

– Слышал, педрила, что говорит молодой человек? – прорычал бритоголовый и замахнулся на гравера кулаком. – Ты знаешь, какие статьи тебе светят? Ты его напоил – это раз, это мелочь, статья сто сороковая, до шести месяцев… потом ты его принудительно затащил в эту квартиру – это уже похищение, статья сто семидесятая, до восьми лет, а если при отягчающих обстоятельствах – до десяти… а потом ты его принудил к развратным действиям, угрожая побоями, а это – статья сто девяностая, пункт «Б»…

– А он еще и не-не-несовершеннолетний! – добавил рыжий напарник, поправляя растрепавшиеся волосы. – Та-так что кранты тебе, дядя! Знаешь, что на зоне с такими как ты делают?

– По-почему несовершеннолетний? – гравер от страха тоже начал заикаться.

– По кочану! – отозвался бритый. – Потерпевший, предъявите документы!

Коля тут же вытащил откуда-то из своего полотенца замусоленный паспорт и помахал им в воздухе.

– Согласно предъявленным документам потерпевшему еще нет восемнадцати лет, так что вопрос ясен! – резюмировал бритый. – Оформляем арест!

– Прошу вас, не губите! – зарыдал Антон Антонович и упал на колени. – Все, что хотите… мы с вами взрослые люди… я понимаю, у всех свои проблемы и потребности…

«Пора вмешаться, – спохватился Маркиз. – Потом будет уже поздно… когда они приступят к обсуждению условий, мое появление не произведет должного эффекта».

Он толкнул дверь, пружинистым шагом уверенного в себе человека вошел в прихожую и проговорил голосом диктора Левитана:

– Здравствуйте, коллеги!

– Это еще кто? – испуганно обернулся рыжий «полицейский».