Она подошла к нему, чтобы успокоить и все объяснить. Но он оттолкнул.

— Я тебя спрашиваю! — рявкнул он. Аню затрясло от страха, но злость вдруг взяла вверх и она с негодованием произнесла.

— Ты что следил за мной? — как только она это произнесла, она почувствовала, что столкнула себя в бездну. Лицо Маркуса превратилось в пепельную маску, словно до этого он не до конца верил в происходящее, а в глазах вспыхнул безумный огонь. Аня поняла, что этот вопрос был ошибкой. — Маркус, послушай ты все не так понял, ничего не было, это просто… — и тут лицо обожгла боль, она упала, ударяясь телом об угол стола, чувствуя на губах металлический привкус крови, но физическая боль была вытеснена душевной! Господи, он ударил ее, он ее ударил! Она чувствовала, как из глаз полились слезы, сквозь которые она смотрела на своего мужа. На мужа, который не спешил подать руку или попросить прощение, он с отвращением смотрел на нее, в его глазах не было раскаяния и стыда. Все внутри взбунтовалось против такого, она не заслужила это. Рыдания стали сотрясать грудь от обиды и боли, она прижимала ладонь к горящей щеке, кажется, он разбил ей губу… .

— Встань, хватит изображать из себя жертву, больше этот номер не пройдет! А ты отличная актриса, зря ты в медицинский пошла! Я сказал встать! Естественно я следил за тобой тварь после того, как твои похождения чуть не стали достоянием общественности! — процедил он сквозь зубы, хватая ее за волосы, Аня вскричала, ужас все сильнее затоплял ее, но чувство возмущения и несправедливости были сильнее.

— Отпусти, что ты творишь, мне больно?! — кричала она, пока он тянул ее, заставляя подняться на дрожащие ноги.

— Закрой рот, шлюха! Тебе больно? Не больно тебе ни хрена сука! Но скоро будет! — снова удар только сильнее, снова по лицу, она снова падает, колготки рвутся, колени разбиваются, но она ничего не чувствует, кроме ужаса и невыносимой боли, которая разрывает ее душу и ее сердце. Ей казалось, что это просто кошмарный сон, этого просто не может быть, не может быть, но кошмар продолжался!

— Поднимайся, потаскуха! — звенел его голос прямо над головой, Аня медленно встала, она боялась, руки и губы тряслись, но все же она твердо взглянула ему в глаза и зарыдала.

— Я ничем это не заслужила! С Андреем ничего не было, он просто посидел в гостях. — Но тут он схватил ее лицо, обдавая горячим дыханием и запахом алкоголя:

— Просто посидел да? Я на идиота похож по-твоему?

— Нет! — прошептала она, боясь даже сделать лишнее движение.

— Итак, этот ублюдок трахнул тебя, наконец-то, да?! Ну и как? Ты под ним так же визжала, как подо мной?

— Ничего не было! — воскликнула она, он сильнее сжал ее лицо, его пальцы яростно впились в щеки, вызывая сильную боль.

— Ну естественно это ничего, после того как тебя драли, словно сучку несколько кобелей!

Аня дернулась, что за бред он уже несет? Что, вообще, происходит? Сердце отчаянно колотилось в груди. Она, непонимающе, с мольбой взирала в черные безумные глаза, но сказать, что-либо боялась, ибо каждое ее слово вызывало у него волну очередной ярости.

— Будешь отрицать?

— Я ничего не сделала!

— Ты предала меня сука, ты предала нашего сына! Как ты посмела осквернить свое тело? Ты — мать моего сына, моя жена, Боже… . — он оттолкнул ее от себя, как какую-то мерзость и без сил упал в кресло, Аню трясло, она была выжата как лимон, его ярость и горечь рвали душу. Она не понимала, в чем же теперь ее обвиняют, поняла, только что это что-то грязное, отвратительное и мерзкое. Господи, что же произошло?

Но он словно прочитав ее мысли, встал, повернул ноутбук и включил какое-то видео. Которое с каждой секундой повергало Аню в бездну, она падала, чувствуя, как воздух покидает ее легкие, как сердце замедляет свой ход. На экране была она и двое мужчин, которые целовали ее, они находились в каком-то клубе, гремела музыка, а на заднем плане были переговоры двух снимающих.

— Говорю тебе, это жена Беркета!

— Да ну!

— Ну, давай, подойдем поближе…

— Точняк, вот ни хера себе!

Аня закрыла рот рукой, пытаясь удержать крик и рыдание, сюжет вызывал у нее тошноту, это было групповое порно, это было настолько мерзко и непристойно, а еще шокирующе, она не понимала, как?! Такое невозможно смонтировать даже она это понимала!

— И ты поверил? — прошептал она, взирая на Маркуса с болью и надеждой. Она еще верила, что вот сейчас он очнется и поймет, что это жестокая клевета, грязная подстава, наглое вымогательство. Он был бледен, руки были сжаты в кулаки, взгляд немигающий.

— Замолчи! Лучше молчи, иначе, я убью тебя! — его голос дрожал от горечи и гнева. Аня чувствовала, как слезы катятся по лицу, надежды разбивались вдребезги о чудовищную реальность, о холод и эту жестокость, нож с каждым словом входил в нее все глубже и глубже, медленно разрывая внутренности.

— Пожалуйста, не делай этого Маркус! Прошу тебя, умоляю, это неправда. Я прошу тебя, верь мне, любимый мой, я люблю тебя, пожалуйста! — у нее откуда-то взялись силы, отчаянье топило ее, она схватила его за ворот рубашки, прижимаясь к нему всем телом, ощущая родной аромат. Аня сквозь рыдания умоляла его, орошая слезами дорогую ткань. Она больше не боялась, ей, было, неважно ударит он ее или нет, сердцу было уже не помочь, душа рвалась на части. Маркус не отталкивал, он словно замер, а потом обхватил ее лицо ладонями, лицо было искажено мукой и да, болью.