— Так мало? — удивился Дима.

— Ну, благодатное время «первой жатвы» прошло. Люди глупые картины уже продали, умные держат свои до лучших времен. Голландцы пятнадцатого-шестнадцатого веков вообще большая редкость. Найти их сложно, и котируются они очень высоко. Козельцев знает что собирать.

Дима подумал, кивнул.

— Мы могли бы договориться, чтобы нам продали две-три хорошие, ценные миниатюры?

— Нет, — твердо ответил Григорьев. — Дмитрий Вячеславович, вы незнакомы с повадками настоящих коллекционеров. Даже умирая с голоду, они не согласятся продать ни одного полотна из своей коллекции. Иначе они не были бы коллекционерами.

— Мы могли бы взять эти картины на время?

— Ну-у-у… Это более сложный вопрос. Петя Савинков мог бы дать своих голландцев на время, но только за очень большие деньги и только при условии, что вы предоставите ему залог, перекрывающий получаемые полотна.

— Так… — Дима откинулся в кресле, подумал. — Вы могли бы привести пример такого залога?

— Например, «Спящая Даная». Малоизвестная широкой публике картина Рембрандта. Еще несколько полотен подобной категории.

— Ее можно купить? — быстро спросил Дима.

— Если только музей, в котором она хранится, решит выставить ее на торги, — усмехнулся Григорьев. — Но я бы не стал на это всерьез рассчитывать.

— Вы сможете нам помочь? — Дима посмотрел Алексею Алексеевичу в глаза. — Я имею в виду…

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — ответил тот, затягиваясь и рассматривая изящный столбик пепла на кончике изящной черной сигареты. — Кроха, — он посмотрел на Мало-старшего, — если бы подобное предложение исходило от любого другого человека, я бы и пальцем не пошевелил, ты знаешь.

— Я знаю, — подтвердил Вячеслав Аркадьевич.

— Ради нашей старой дружбы я готов помочь, но…

— Сколько? — быстро спросил Дима.

— Молодой человек, речь идет не о деньгах! — вспыхнул Григорьев. — Я говорю о безопасности! Неужели вы думаете, что можно украсть Рембрандта и при этом спокойно спать? За нами станет охотиться не только МВД, но и ФСБ. А в ФСБ работают очень серьезные люди. Нам придется залечь на дно и не высовывать носа по меньшей мере пару лет. Я говорю исключительно об этом.

— В конечном итоге все сводится к деньгам, — заметил Дима. — Чтобы лежать на дне в течение двух лет и при этом не менять своих привычек, нужны деньги. Спорю, именно это имелось в виду.

— Да, — вдруг кивнул Григорьев. — В конечном итоге, да.

— Вот видите, — улыбнулся Дима.

— Разница, Дмитрий Вячеславович, в том, что вы говорите о плате, а я о безопасности. За дружескую помощь я денег не беру.

— Как правило, — возразил Дима, — безопасность обходится дороже.

— Леша, — взял слово Мало-старший, — прикинь, что тебе нужно, чтобы провернуть это дело. Составь список, отдай Диме. Он все достанет.

— Вы ведь хотите добраться до Козельцева? — спросил Григорьев, глядя на Диму.

— Именно, — кивнул тот.

— У него очень высокие покровители.

— Я знаю, — ответил Дима. — Но мне нужна его голова, и я намерен ее получить.

— М-да. Вы самонадеянны, Дмитрий Вячеславович. — Алексей Алексеевич пожал плечами. — Ну что же… Давайте попробуем. Вчерне мне понадобится вот что…

Один из ребят Вадима, коротко стриженный парень с квадратной фигурой и звучным погонялом Борик, посмотрел в окно «Ниссана». Рядом с ним на пассажирском сиденье устроился паренек с тусклым лицом и внимательными цепкими глазами — Паня.

— Хрен ли мы тут высиживаем? — спрашивал Борик, оглядывая солидные иномарки, выстроившиеся у подъезда. — Эти телки все равно сюда не заявятся. Они где-нибудь на югах загорают. На югах сейчас хорошо. — Он мечтательно прищелкнул языком. — Солнце, бабы, море… Классно.

Паня не ответил. В данный момент он был занят наблюдением за прогуливающейся вдоль дома молодой мамочкой, толкающей перед собой коляску.

— Надо было взять этого орла за хобот, — сказал Борик, — и утюг на пузо. Он бы сразу все рассказал.

— За ним конкретные люди стоят, — бормотнул Паня и потянулся к бардачку. — Нас бы урыли за такие дела. — Достав набор отмычек, он снова взглянул на молодую мамашу. Та дошла до угла и повернула обратно. — Когда уже этой овце шарахаться тут надоест?