— Значит, прослушку навесили.

— Я знаю, — кивнул Дима. — В мобиле. Больше они ни к чему не прикасались.

— Где твой телефон?

— В машине остался.

— Это хорошо. — Вячеслав Аркадьевич подумал. — Уладить проблему со Смольным можно. Мои люди его найдут.

— Не годится. — Дима покачал головой. — Если со Смольным что-нибудь случится, Козельцев сразу уйдет в тень. Он сообразит, что Смольный — наших рук дело, испугается и сдаст меня.

Алексей Алексеевич кивнул:

— Вполне допускаю подобную возможность. Владимир Андреевич постарается разом обрубить все хвосты. Это в его характере.

— Либо мы сумеем с минимальным разрывом во времени нейтрализовать их обоих, либо проиграем, — заметил Дима.

— Добраться до Козельцева впрямую невозможно, — покачал головой Григорьев.

— А если мы не доберемся до Смольного, рано или поздно он доберется до нас, — задумчиво сказал Вячеслав Аркадьевич. — По-любому нам вилы выкатываются.

— Смольный только и ждет, пока мы полезем на рожон. — Дима заказал подошедшему официанту апельсиновый сок. — При поддержке Козельцева он вполне сумеет с тобой справиться. И тогда мне придется взяться за оружие. Именно на это, похоже, Смольный и рассчитывает. Я делаю первый ход, а дальше он получает все козыри. Карт-бланш. Если же он убьет первым меня, то… — Официант принес сок. Дима залпом осушил половину бокала. — …Сам понимаешь.

— У тебя есть какие-то идеи на счет того, как зацепить Козельцева? — посмотрел на Диму Вячеслав Аркадьевич.

— Есть, — подтвердил Дима. Он в общих чертах обрисовал свой план.

— Забавно, — согласился Алексей Алексеевич. — Процент вероятности — пятьдесят на пятьдесят. Но попробовать можно.

— Козельцева надо выносить первым, не только потому, что у него больше возможностей, — объяснил Дима, — но и потому, что Смольный лишится покровителя. Я так думаю, его выпустили под каким-нибудь липовым предлогом. Трудно отмазать человека, на котором висит три доказанных убийства, верно?

— Разумеется.

— Так вот, когда мы нейтрализуем Козельцева, тот, кто подписывал постановление об освобождении, сможет обезопасить собственную задницу одним-единственным путем: вновь усадив Смольного на нары.

— Если… — сказал Алексей Алексеевич.

— Что? — Мало-старший посмотрел на него.

— Я сказал: вы, Дмитрий, забыли добавить слово «если». Если нам удастся нейтрализовать Козельцева…

— Пожалуй, — согласился Дима.

Вячеслав Аркадьевич подозвал официанта. Все трое заказали ужин. Дима, пережевывая запеченную на углях форель, сказал Алексею Алексеевичу;

— Меня сейчас больше волнует «Даная». Без нее, как вы понимаете, мой план неосуществим в принципе.

— Завтра, — ответил Григорьев. — Завтра ночью я ее добуду. Не волнуйтесь, Дмитрий. Все, что зависит от меня, я сделаю.

— Отлично. Когда картина будет в Москве?

— Послезавтра утром.

— Прекрасно. Значит, на послезавтра я назначаю Козельцеву встречу.

Вячеслав Аркадьевич отрезал кусок вареной телятины.

— Дима, может быть, тебе стоит пока залечь в тину? Не исключено, что Смольный захочет тебя убрать прямо завтра. Этот придурок отмороженный может наплевать на любые договоренности. С него станется.

— Я не могу, — покачал головой Дима. — Слишком много дел. Да и не считаю нужным. Если Смольный и попытается меня убрать, то только после того, как Козельцев получит свои деньги.

— Я согласен с Дмитрием, — убежденно заявил Григорьев. — Возможно, ваш Смольный и отмороженный тип, но не настолько же, чтобы кидать покровителя подобного уровня. Так что до послезавтра у нас время есть.

Для Владимира Андреевича Козельцева утро началось с сюрприза. С такого сюрприза, о котором он и мечтать не мог. Около восьми утра телефон, стоящий на прикроватной тумбочке, разразился долгим звонком. Козельцев сорвал трубку. Вообще-то он любил поспать по утрам, если выдавался относительно свободный день. Сегодня утро оказалось свободным, и он намеревался проваляться в постели часиков до девяти. Телефонный звонок нарушил его планы.

— Да, — Владимир Андреевич постарался, чтобы его голос выдавал всю степень недовольства. — Слушаю.