— Вот когда его это достанет, тогда и поговорим.

— А чего ты просто не вытряхнешь его из тачки? — не понял Черепаха.

— А если «мерин» бронированный? Он же нас как танк в кюветы поопрокидывает на хрен. До самой Москвы за собой на бампере тащить будет.

— Тоже верно, — согласился Черепаха и улыбнулся.

Широко улыбнулся, так, чтобы заметил охранник за рулем «шестисотого».

Охранник опустил стекло, выглянул из машины.

— Слышь, приятель, — позвал он. — Вы, может, тачки-то уберете? Дадите проехать? Хочется потрендеть — поезжайте на стоянку.

Охранник ничего не боялся. При подобных-то габаритах чего ему было бояться? Понадобился бы десяток таких пацанов, как Паня, чтобы только взять его в «кольцо». Но Паня и не думал никого пугать. Он отлепился от «Форда», подошел к «Мерседесу», наклонился, упершись руками в колени, заглянул в салон. Увидел пару миленьких мордашек на заднем сиденье, подмигнул:

— Здрасьте, девушки. — И тут же вновь повернулся к охраннику: — У тебя проблемы, братан?

— Это у тебя проблемы будут, бычара, если через пять секунд тачки свои с дороги не уберете.

Охранник ожидал левых предъяв с одновременным «загибом пальцев». Именно этого он и хотел, чтобы появился повод накидать этим троим по полной программе. Но… Кто же станет тянуть на человека, сидящего за рулем «шестисотого»? Дураков нет.

— Слышь, братела. — Тон у Пани был спокойный, даже миролюбивый. — Выйди из тачки, базар есть.

— Да ну? — Охранник усмехнулся. — А кто ты такой, чтобы я с тобой базарил?

— Я, может быть, и никто, а вот это, — Паня вытащил из кармана пистолет, — товарищ Токарев. Открывай дверь. Только медленно и спокойно. Я нервный. Могу выстрелить ненароком.

Охранник посмотрел на пистолет, прикинул шансы и понял, что шансов-то не просто мало, а очень мало. Можно даже сказать, вообще нет. Реакция у него, конечно, хорошая, но у пули все-таки лучше.

— Слышь, нервный, ты хоть знаешь, чья это тачка? — спросил охранник.

— А то нет. Двое суток уже вас ищем. Давай, братан, открывай, — продолжал негромко Паня. — Засада у нас со временем. Подсос душит реально.

— Ну, смотри. — Охранник нажал клавишу. Щелкнули, открываясь, замки.

Черепаха выбрался из «Форда», остановился на дороге, сунув руки в карманы куртки.

— Теперь все дружно вышли из машины. — Паня взглянул на девушек. — Медленно и аккуратно. Не станете делать глупостей, ничего не случится. Давайте.

Охранник послушно открыл дверцу, выбрался из машины. Следом вышли секретарши.

— Девчонки, идите к джипу.

— Ой, а что с нами будет? — быстро бледнея, спросила «компьютерщица».

Вторая девица упрямо поджала губы, промолчала. На щеках ее загорелся румянец.

— Не волнуйся, — ответил Паня. — Ничего плохого не случится. Сами подумайте: если бы мы собирались вас грохнуть, кто бы нам помешал сделать это сейчас? Давайте идите.

Секретарши послушно пошли к иномаркам. Черепаха усадил их в «Форд», сцепил руки «компьютерщицы» и Маши наручниками. Конечно, спокойнее было бы везти их поодиночке, но наручников лишних не нашлось.

Паня тем временем обыскал охранника, достал из наплечной кобуры пистолет, сунул себе в карман.

— Отлично. Двигай к багажнику, братан. И не дергайся. Валить тебя никто не собирается. На фиг ты никому не нужен. — Охранник послушно прошел к багажнику. — Открывай. — Тот открыл багажник. — Теперь руки за спину. И без глупостей.

Паня защелкнул второй комплект наручников на запястьях охранника, затем примерился и ударил рукоятью пистолета по округлому затылку. Телохранитель всхлипнул и повалился лицом вперед. Паня ловко подхватил падающее тело, забросил в багажник, захлопнул крышку.

— Вот так, братан. Отдохни малость. — Он вышел на дорогу, махнул Борику: — Можно ехать.

Тот кивнул, полез за руль «Ниссана». Черепаха сдал назад, разворачивая «Форд». Через пять минут три иномарки, выдерживая безопасную дистанцию, летели к Москве.

Юань проснулся ближе к полудню от настойчивого звонка в дверь. Он приподнялся на локте и огляделся. Башка болела — сил нет. Будто и не водку пил вчера, а какой-нибудь дешевый портвейн. Особенно ломило затылок. Юань поднял руку, ощупал здоровенную шишку. Где же это его так угораздило? Дрался, что ль, с кем? Память словно отшибло. Помнил, как закатился в «Кавказскую трапезу», а дальше — ничего. Провал, темнота. Может, пива натрескался после водки?

В дверь снова позвонили. Юань засопел страдальчески, скинул ноги с кровати, почесался, сгорбился, положив подбородок на ладонь. Повело его. Замутило.