— Спалось мне хорошо, даже, как видишь, работу проспала, теперь придется бежать со всех ног.

— Ну, насчет этого не переживай, твои ребята из редакции уже звонили, я им сказал, что ты сильно устала и сегодня берешь выходной. Спросил, насколько срочно ты им нужна, они ответили, что не так чтобы очень, только просили им перезвонить как сможешь. Так что сбавляй темп и иди умывайся. А потом я накормлю тебя одной вкуснейшей штукой…

— Подожди, я что-то не поняла. Ты что, отвечал на звонки?

— Во-первых, этот звонок был единственным, во-вторых, ты сладко посапывала в этот момент, а будить тебя после вчерашней встряски было бы просто бесчеловечно, а в-третьих, ты давно уже заслужила выходной. Так, не бушуй, а то я уже вижу, что ты готова взорваться обвинительной речью. Вдохни, выдохни, а теперь спокойно говори то, что хотела сказать.

— Ты хоть понимаешь, как они теперь на меня посмотрят? Провела ночь с мужчиной и решила прогулять работу! И вообще, как ты им представился, как мой любовник?

— Господи, такого количества чуши одновременно я давненько уже не слышал. Во-первых, мне представляться было незачем, это они сюда звонили, а не я им. Во-вторых, ты давно уже взрослый человек, и они, заметь, тоже. Мало ли что происходило вчера, это их не касается. Ну, бука, сама подумай!

А вообще-то он прав. И говоря откровенно, Сороке совершенно не улыбалось сегодня просиживать очередной день в редакции. Хотелось прийти в себя, отдохнуть. Да, коварный Берсерк знал, как ее уговорить.

— У-у, змей-искуситель, — бросила она ему. Стервец в ответ только улыбнулся и показал ей на дверь ванной комнаты — мол, иди.

Когда повеселевшая Ксения, переодевшаяся в свои любимые лосины и безразмерную футболку самой дикой расцветки, какую ей только удалось отыскать (настроение того требовало), вновь появилась на кухне, Дэн уже снял с себя фартук и сидел в ожидании Ксюши перед безупречно сервированным столом. Обещанной вкуснятиной оказалась яичница, но какая! Сорока, помимо всего прочего, обнаружила в ней куски помидоров, «Чайную» колбасу, сухарики с копченостями, репчатый лук. Но вкус у этого непонятного блюда был действительно бесподобным. А вот оладушек, как думалось Ксении, на столе не оказалось. Вместо них красовалась стопка румяных блинов, к которым Денис достал из холодильника варенье всевозможных сортов.

Когда с завтраком было покончено, Ксюша наконец задала вопрос, который вот уже полчаса вертелся у нее на языке.

— Слушай, а что за папиросу ты мне вчера дал? Она какая-то странная была, ей-богу. Я раньше пробовала курить и разные сорта табака перепробовала, но такого ни разу не попадалось. Да и ощущения после нее были какие-то странные. Не поверишь, в какой-то момент даже хотелось рассмеяться. Или заорать что-нибудь непотребное. И легкость такая, необыкновенная, невероятная даже.

— Почему же не поверю, очень даже поверю. Для этого я ее тебе и дал.

— Так что же это было?

— Самая обыкновенная конопля. Или, по-другому, марихуана.

— Так ведь это наркотик!

— Да, только слабый. Зато действует как надо. В свое время я с его помощью своих бойцов откачивал.

— От чего откачивал?

— От смерти. Когда на твоих глазах друга в куски разносит, очень сложно сообразить, что же делать в этой ситуации, как исправить неисправимое. Особенно тому, кто это впервые испытал. Кто на себе одежду рвать начинает, кто в ступор входит. В таком случае надо, чтобы парня, что называется, отпустило. Тут-то трава и помогает.

— А почему же тогда она запрещена у нас, раз она такая полезная?

— Сама подумай: расслабляющий эффект колоссальный, запаха, как от алкоголя, нет, а мозги закручивает лихо. Когда покуришь, кажешься себе крутым, умелым. В руках все горит, все спорится. А наутро понимаешь, что проблемы как были, так и остались. Хочется снова от них убежать. Значит, снова куришь. Потом конопли тебе становится мало, ищешь чего-то более крепкого. Переходишь на кокаин или героин. И все, покатился по наклонной.

— Так говоришь, словно сам это пережил.

— Не совсем. Просто на заре туманной юности снимал с иглы одного своего знакомого. Впечатлений хватило надолго.

— И как, снял?

— Тогда да. А сейчас не знаю, что с человеком дальше стало. Как-то пути наши разошлись, и все. Хотя надеюсь, что больше он к этой гадости не потянется.

— Странный ты тип, Берсерк.

— Почему же это?

— Не угадаешь, что ты в следующую минуту сделаешь или скажешь. После этой ночи ты знаешь обо мне практически все, а я как была в неведении относительно тебя, так и осталась.