– Да, - ответили ему.
– К воротам пошла. Догнать? Схватить?

– Нет, пусть уходит, - покачал головой князь и устало опустился на крыльцо.
– Ступайте, все в порядке.

Еремей присел рядом.

– Что делать будем?
– спросил он.

– Ничего, - ответил Стрига.
– Будем жить как жили. Княжество я тебе не уступлю.

– Я не про то, - поморщился Еремей.
– Я про мать.

– А что мать?
– Стрига вздохнул.
– Тоже будет жить как жила, не на улицу же ее выгонять.

– Нет, - согласился с ним брат.
– Если хочешь, пусть у меня живет.

– Да мне все равно, пусть будет где хочет. Я гнать не буду.

– Я тоже, - кивнул Еремей.

С улицы раздался топот копыт и на княжеский двор влетел отряд всадников, во главе с Федором.
– Князь, слава богам в порядке ты, - облегченно выдохнул он, но тут заметил кровь и порванную одежду, а так же до него дошло что браться рядом сидят, чего давно уже не было.- Ведьма?
– с ужасом спросил он.

– Ушла Эйта, - устало ответил Еремей.
– Догонять не смейте. Стрига, - он повернулся к брату, все же князем тут был тот.

– Не трогать девушку, - кивнул Стрига.

– Какая Эйта, мы Умилу догоняли, - вмешался Ласк.
– Девушка молодая такая, светловолосая, с ней мужчина средних лет, он оборотень.

– Эйта это, ушли они, оба, - Стрига тяжело поднялся.
– Федор, ты теперь за старшего. Поднимись наверх, там тело Третьяка. Как оборотней хоронить надо знаешь? Вот и займись.

– Третьяк мертв?
– спросил Ядрей, который с колдунами прискакал.
– Она его все же убила?

– Да, - подтвердил Еремей.
– К нашему счастью, убила, - он вздохнул.

– Но как же?
– колдуны и дружинники, приехавшие с ними, растерянно смотрели на князей.

– Значит это все же он ее убить пытался?
– спросил Ядрей.

– Ее убить?
– удивился Стрига и посмотрел на брата.
– Она же Третьяка только в убийстве селян обвиняла.

– А ведь я сам его в лес к Эйте отвез, - простонал Еремей.
– Идиот, - он схватился за голову.
– Все что знал про нее рассказал.

– А я велел Поляновку от призраков очистить, - вспомнил Стрига.
– А Третьяк, выходит, просто следы заметал. Ладно, теперь уж поздно волосы рвать. Ступайте, делом займитесь, - велел он колдунам.
– После того как Третьяка похороните, домом его займитесь, он там с ведьмой долго беседовал, вдруг что опасное осталось.

Колдуны взялись за работу, они вытащили тело Третьяка на задний двор, отрубили трупу голову, а потом, подумав, сожгли тело, чтобы уж наверняка. Ни одному из них с оборотнем-колдуном дел иметь не приходилось. В доме старого колдуна нашли они амулет, что Эйта бросила, и сразу стало понятно почему ни Федор ни Ласк колдунью в ней не разглядели.

– Эх, ее бы догнать, да князю служить уговорить, - вздохнул Федор, завистливо рассматривая амулет, сам он бы до такого не додумался.

– Она не согласится, - Ласк смотрел в разбитое окно на сад.
– Мы не все знаем, кроме Третьяка еще что-то произошло.

– Да я понял, - согласился Федор.
– Княгиню Ульяну видел?

– Видел, - кивнул Ласк.
– Но сейчас нам правды никто не расскажет, князю переосмыслить все надо.

– Я подожду, - сказал Федор.
– Ладно, пошли, тут чисто все, - колдуны вышли на свежий воздух и, не спеша, пошли к княжескому терему.

А Еремей и Стрига еще долго сидели на крыльце родительского дома и смотрели на темнеющее небо, на котором уже ярко сияла полная луна. Стрига благодарил отца Небо за то что колдунья одумалась, не дала Третьяку убить их и не выпустила оборотня в город. Еремей тоже возносил благодарности богам, за то что жив остался, за то что мать с братом не пострадали, а еще он просил богов помочь несчастной их "дочери", молодой колдунье по имени Эйта. Облегчить ее страдания, залечить душевные раны и изгнать ненависть из сердца.