Шрифт:
Джо побелел:
— Что случилось? Что-то не так с ребенком? С Топаз?
— Нет-нет, совсем не то, — ответила Луиза Мартинес. — Но я думаю, вам лучше все же сходить на ультразвук.
— Зачем? — спросила Топаз, заволновавшись. — Вы что-то обнаружили?
— А реорганизация, которой вы занимаетесь, — это очень важно? — спросила доктор пациентку.
— Нет, — ответил Джо.
— Очень важно, — сказала Топаз, — и не может быть и речи, чтобы мне от этого отстраниться. Ну разве что по медицинским показаниям.
— Нет, ничего страшного. Но я бы советовала отдыхать как можно больше и избегать ссор, — она строго посмотрела на Джо. — Отдыхать как можно больше.
Доктор Мартинес улыбнулась молодой паре.
— Ну, в общем-то поздравляю, — сказала она. — У вас двойня.
Когда муж заснул, Топаз Росси продолжала лежать на спине на шелковых простынях, уставившись в пространство.
Она устала, но не могла остановить ход мыслей.
«Двойня. Элеонор и Мария. Джо-младший и Марко.
Элеонор и Джо.
Коннор Майлз. Никому не удавалось остановишь его до сих пор. И эти хотят вручить ему «Америкэн» на блюдечке с золотой каемочкой. А рожать двух детей, наверное, тяжелее? Может, мне все прекратить? Нет, я не могу прекратить… Боже мой, ну почему все так совпало? Гуверсу это не понравится. Он полагает, я готова отстраниться от дел. А может быть, это и так. Он же видел, что мы делали с «Импэкт». Может быть, если бы у меня были необходимые данные, я могла бы работать и дома…
Антитрестовский закон. Возможно. Мы же не маленькая компания, мы не «Пит-групп», и можем позволить себе нанять «Моган Макаскил»… Но нам нужна помощь.
В конце концов, черт побери, я не суперженщина.
Я устала…
А эта проклятая сука…
Если бы я могла спасти компанию, может, сменила бы на посту Гуверса. Харви хочет это место, но он готов сдаться. А Гуверсу очень не нравится такое отношение.
А почему она должна помочь мне? Она же ненавидит меня.
Нет, вы только поглядите, как она скакнула, когда ей представился второй шанс… Мы им нужны. Торговля. Бизнес…
Я хочу сохранить свою работу. Я люблю свою работу.
А может ли женщина действительно иметь все?»
Топаз осторожно спустила с кровати ноги. Взяла атласный халат, надела и потопала в кабинет. Включила компьютер. На экране высветилось время: 12.45 ночи.
Она нашла файл с адресами и телефонами, нашла нужный номер и набрала.
Ответивший голос не был сонным.
— Алло?
— Привет, Ровена, — сказала Топаз.
34
Ровена Гордон никогда не была столь могущественной, известной и богатой. Она президент «Мьюзика уорлдвайд», первая женщина на таком высоком посту в бизнесе звукозаписи. Она — половина блистательной голливудской пары. Она продала собственную фирму, получив при этом личную прибыль в шесть миллионов долларов, о ней писали в «Ньюсуик» и «Форбс», о ее появлениях в обществе с Джоном Меткалфом сообщали Марисса Мэттьюз и Лиз Смит.
Но в то же время Ровена Гордон никогда не испытывала такого напряжения.
День и ночь она боролась с цифрами, пытаясь повернуть финансовые данные так, чтобы компания не казалась слишком привлекательной, искала юридическую защиту компании. Ровена, Сэм Нил и Ганс Бауэр делали все, чтобы не слишком понравиться Коннору Майлзу, который пачками скупал акции, где бы только их ни находил, скрывая свой истинный интерес за сетью холдинговых компаний и фальшивых дочерних предприятий.
Ровена Гордон никогда не чувствовала себя такой несчастной.
— О чем ты думаешь? — спрашивал ее иногда Джон, закончив заниматься с ней любовью. Она, повернувшись, целовала его и шептала:
— Ни о чем.
Майкл. Майкл.
— Испания была ошибкой.
Ровена Гордон сидела напротив Майкла Кребса в отделанном дубом «Плаза», пила прекрасный коньяк, пытаясь казаться как можно самоувереннее. На ней платье от Адриенны Виттадини из текучего персикового шифона, туфли от Стюарта Вейцмана, сапфировый браслет, соответствующий кольцу.