Ровена Гордон тоже совершенно точно знала, чего хочет. Но она понимала — в этом деле Оксфорд ей не помощник. Она мечтала заняться музыкальным бизнесом, звукозаписью. В последние два года в школе Ровена, холодная блондинка, известная тем, что ни разу не взглянула ни на одного мальчика, вдруг поняла: она страстная поклонница рок-музыки. Дикие мрачные ритмы, неприкрыто сексуальные тексты, опасные взгляды музыкантов — все шокировавшее друзей возбуждало Ровену. Тяжелый рок — особый мир, совершенно непохожий на все, что ее окружало.

Родители слышали об этой страсти от воспитательницы, но едва ли поверили. Как могла их дочь, свободная от житейских забот, оказаться вовлеченной в такую грязь, мерзость? Воспитательница с большим неодобрением отнеслась к увлечению Ровены, но мистер Гордон хранил спокойствие. Педагог, знавшая Ровену несколько лет, чувствовала в девочке то, чего не понимали и не видели родители, — глубоко затаившийся темперамент и сексуальность. Казалось бы, она — само воплощение девственности, но как много обещали в будущем плавные движения ее стройного тела, пухлые мягкие губы.

Ровена была умная девочка и очень быстро поняла, что пока нужно держать свои мысли и желания при себе, — музыка подождет, пока она закончит Оксфорд.

В первый семестр Ровена, студентка Крайстчерч, одного из колледжей Оксфорда, вступила в «Оксфорд юнион», самое престижное студенческое общество университета, с намерением стать его президентом.

Три четверти студентов состояли его членами. У «Юнион» были собственные здания в центре городка, он владел дешевым пивным баром и коктейль-баром, всегда битком набитыми молодежью. На «Юнион» смотрели как на питомник британской политической элиты. Премьер-министры, члены кабинета от Гладстона до Майкла Хезелтайна являлись в свое время его членами правления или президентами. В первом семестре Ровена и Топаз слушали доклады выдающихся личностей — Генри Киссинджера, Гэри Холла, Уоррена Битти и принцессу…

Ровена с головой погрузилась в дела «Юнион». Она не умела писать, как Топаз, но оратором была несравненным. И очень скоро поняла: оказывается, поучая толпу, шутя с ней, споря, бросая вызов, держа ее взглядом, интонацией, можно испытывать что-то вроде сексуального удовольствия. Она обожала риторику, протокол, когда нужно было обращаться: «мадам библиотекарь», «мистер председатель», «уважаемая леди из Сент-Хилд». Ровена решила участвовать в выборах в «Юнион», и скоро ей довелось узнать, что такое жуткая вражда, нарушение заключенных договоров, сорванные встречи.

— А что же будет на следующей неделе? — спросила Топаз, пытаясь не показать, что она поглощена лишь собственным триумфом . Опубликовано в национальной газете! Национальной! Редактор «Червелл»,конечно, неплохо. Но это!..

— Тут все считают, что женщина всегда получает по заслугам, — процитировала Ровена.

Топаз рассмеялась:

— Не думаю, что тебе дадут развить эту тему на президентских дебатах.

Ровена ухмыльнулась.

— Честно говоря, я тоже, — призналась она. — Джилберт просто повернут на антифеминизме.

Президентские дебаты проходили раз в семестр и были как бы окончательной схваткой между членами правления и кандидатами на высшие должности. Соперники Ровены видели своим избранником только одного — Джилберта Докера. Стопроцентный продукт закрытого частного привилегированного заведения для мальчиков. И такая голубая кровь, что просто неприлично. Джилберт считал непоправимой глупостью разрешать женщинам даже вступать в «Юнион», не говоря уж о каких-то должностях. В старые добрые времена девушкам позволялось лишь молча наблюдать с гостевой галереи за происходящим.

— Но за твоей спиной «Червелл», — уверила ее Топаз.

Ровена улыбнулась:

— Да, это просто здорово. По крайней мере уж мы-то с тобой можем положиться друг на друга. Пойдем выпьем пива.

Они двинулись вниз по Брод-стрит, к «Кингз армз», любимому заведению студентов университета и политехнического. На старинных улочках Оксфорда толпились туристы, уже закончившие осмотр города и готовые усесться в автобусы. Почти шесть вечера, тепло, легкий ветерок доносил запах скошенной травы с лужаек Тринити-колледжа.

— Ты виделась с Питером на этой неделе? — спросила Ровена.

Питер Кеннеди был одним из самых известных студентов в Оксфорде. И приятелем Топаз Росси. Они встречались уже месяца два. Ровену поражал их роман. Если честно, он гораздо больше подходил ей, Ровене — они были детьми одного класса, их родители занимали одинаковое положение в обществе. Казалось, этот шикарный по всем параметрам парень не должен интересоваться Топаз Росси.

— Да, — сказала Топаз и покраснела. — Правда, он мне нравится. Он очень… очень интересный.