Но иногда, заметив на себе его взгляд, начинала думать иначе.

Шли дни. Сама себе не признаваясь, Ровена пыталась привлечь внимание Майкла Кребса. Ей хотелось, чтобы он заметил ее. Как женщину, а не как сотрудника. Она каждый день мыла волосы, собираясь в студию, одевалась в ярко-красное от Джорджио, вообще стала тщательно следить за своими туалетами — облегающее серое кашемировое платье от Джорджес Реч, черный пиджак от Донны Каран, мини-юбка от Анны Кляйн. И всегда немного косметики.

А Майкл вообще перестал с ней флиртовать.

— Он даже не замечает, что я живая, — жаловалась Ровена Барбаре.

— Не говори глупостей, я чувствую, если между вами чиркнуть спичкой, вспыхнет пожар, — отвечала лучшая подруга. — Сексуальная энергия, исходящая от вас обоих, могла бы питать электростанцию.

— Он женат, — обреченно вздохнула Ровена.

— Я знаю, что он женат. И ты должна не забывать об этом. Богатые влиятельные мужчины типа Майкла Кребса съедают девушек вроде тебя на завтрак.

— Значит, ты думаешь, все, что он говорит о моих талантах, чепуха? — спросила Ровена, наматывая прядь волос на кулак.

Барбара покачала головой.

— Ну в общем-то нет, — сказала она. — Он верит в то, что говорит. Ты ему действительно правишься, но у него своя проблема — как подавить влечение к тебе.

— Нет у него такой проблемы, — помотала головой Ровена. — Он явно сторонится меня, держит дистанцию. Даже перестал знакомить с кем-либо.

— И ты знаешь почему? Потому что теперь в тебе он видит угрозу. Когда флирт был безопасным, он развлекался. А сейчас ты для него нечто иное. Он хочет тебя.

— Я думаю, ты ошибаешься.

— Увидишь, — спокойно пообещала Барбара.

Итак, сейчас Ровена наблюдала за работой Майкла с Джо, восхищаясь и определенно исходя тоской по нему.

— Ну что, старина, — сухо сказал Кребс певцу и выключил несколько кнопок на пульте.

Джо поднял руки и удалился, не говоря ни слова.

— Хорошие манеры, ничего не скажешь, может, я действительно слишком жесток с ними? — заметил Кребс без всякого раскаяния.

— Но зато песня звучит здорово, — сказала Ровена.

Она свернулась в кресле, как кошка.

— Да чего ты понимаешь? — грубо спросил Майкл. — Ты не можешь отличить дубль первый от дубля пятнадцатого. У тебя слух, как у Бетховена.

— Но я вижу, как мальчики, как вы потеете над каждой мелочью, — сказала Ровена с улыбкой.

Пауза. Они оба сознавали, что остались одни.

— Что у тебя сегодня вечером? Может быть, поужинаем? — вдруг спросила Ровена.

Кребс медленно повернулся в своем большом кожаном кресле и взглянул на нее. Он готовился к этому моменту несколько недель. Что ему ответить? Как поступить, чтобы сохранить дружбу, все то, чем он уже привык дорожить?

Но еще секунда, и он сам бы задал ей тот же вопрос.

Но ведь это ужин, просто ужин.

— А почему ты хочешь со мной ужинать? — спросил он почти грубо. — Наедине?

— Да просто ради удовольствия от компании, — торопливо ответила Ровена и густо покраснела.

— Из удовольствия побыть в компании со мной? Очень мило, но ты в моем обществе целый день, — сказал Кребс, сознавая, что говорит грубо, но не в силах остановиться. Майкл не мог оторвать глаз от Ровены, от ее стройных длинных ног, видневшихся из-под легкого голубого платья, от упругих бедер в посверкивающих колготках, от круглившихся маленьких грудей. Длинные волосы свободно падали, рассыпаясь по плечам, глаза широко распахнуты, а губы слегка раскрыты.

Вот уже несколько недель она трепещет, как тростинка, в его присутствии, она так переполнена желанием, что он физически ощущает его.

Вот уже несколько недель эта привлекательная умная девушка для него — объект едва сдерживаемой похоти.

А Майкл Кребс всегда умел держать себя в руках.

Но сейчас ему до боли хотелось обладать ею. По-настоящему обладать. Провести ее через все, научить всему.

— Ничего такого, — сказала Ровена, и ее зеленые глаза вспыхнули.