— Говорит, скучно ей здесь.

— Еще чего! Будет бегать забав искать!

— Это она только для того и делает, чтобы от работы отлынивать.

— А ты что ж ей не прикажешь?

— Говорила не раз и не два, а она на меня орет, как на собаку. Покуда вы ее не приструните, ей плевать на мои приказы.

Борына пропустил эти жалобы мимо ушей. Он все настороженнее прислушивался, но ни один звук не доходил со двора, только вьюга выла и толкалась в стены так, что дом трещал и покряхтывал.

— Пойдете? — тихо спросила Ягна.

Он не ответил; в эту минуту отворилась дверь в сенях, в комнату, запыхавшись, влетел Витек и уже с порога крикнул:

— Пан приехал!

— Давно? Закрывай скорей дверь!

— Только что. Еще бубенчики слышны.

— Один ехал?

— Не знаю. Так метет, что я только лошадей разглядел.

— Беги сейчас же и разузнай, где он остановился.

— Пойдете к нему? — спросила Ягна, притаив дыхание.

— Подожду, пока позовут, напрашиваться не стану. Ну, да они без меня ничего не надумают.

Оба замолчали. Ягна мотала пряжу, считая нитки и связывая их в мотки, а старик, у которого работа из рук валилась, встал и начал одеваться; он еще не успел надеть тулуп, как примчался Витек.

— Пан сидит у мельника, в той комнате, что окнами на улицу, а лошади стоят во дворе.

— Ты где это весь в снегу вывалялся?

— Меня ветер в сугроб свалил.

— Врешь небось. С мальчишками, верно, в снежки играл.

— Нет, ей-богу, ветер меня свалил.

— Рви одежу, рви, сукин сын! Вот огрею ремнем, так будешь помнить!

— Да я же правду говорю! Такая вьюга, что на ногах не устоять.

— Отойди от печи, ночью будешь выгреваться! Скажи Петрику, чтобы шел молотить, а ты ему помоги. Не гоняй по деревне, высунув язык, как собачонка!

— Сейчас, я только еще дров принесу, хозяйка велела… — жалобно сказал Витек, огорченный тем, что ему не дали рассказать обо всем виденном. Он повертелся еще в избе, свистнул Лапу, но тот свернулся в клубок и даже не подумал встать, так что пришлось идти одному. Борына, уже совсем одетый, слонялся из угла в угол, поправлял огонь в печи, заходил в чулан, поглядывал в окно или выходил на крыльцо и нетерпеливо ждал, но никто не приходил его звать.

— Может, забыли, — предположила Ягна.

— Ну да — обо мне забудут!

— Вы кузнецу верите, а он — плут первейший.

— Дура! Не говори о том, чего не понимаешь!

Обиженная Ягна замолчала, и тщетно он после этого ласково заговаривал с ней — она не отвечала. В конце концов он и сам разозлился, надел шапку и вышел, хлопнув дверью.

Ягна наладила кудель и, сев у окна, пряла, время от времени поглядывая в окно.

Ветер выл страшно, снежные вихри высотой с дом или дерево крутились повсюду и налетали на стены, все в избе дрожало, бренчала в шкафике посуда, качались у потолка украшения, вырезанные из облаток. От окон и дверей тянуло таким холодом, что Лапа то и дело искал себе местечка потеплее, а Ягна куталась в платок.

Тихонько вошел со двора Витек и позвал робко:

— Хозяйка!

— Чего тебе?

— Пан на каких конях приехал! Не кони — дьяволы! Вороные, в красных сетках, с перьями на головах, а на дуге бубенчики так и сияют золотом, как образа в костеле! А мчались как — ветру за ними не угнаться!

— Эко диво! Лошади-то панские, не наши деревенские.

— Господи Иисусе! Я таких орлов никогда и не видывал!

— Еще бы, ничего не делают и один чистый овес едят!

— Наверное, оттого. А что если бы нашу кобылку откормить хорошенько, подрезать ей хвост, гриву заплести и запрячь ее в пару с войтовой Сивкой — они так же скакали бы, как эти, да?

Лапа вдруг сорвался с места, насторожил уши и залаял.

— Глянь-ка, кто на крыльце?

Но, раньше чем Витек успел это сделать, в дверях появился какой-то человек, весь в снегу. Поздоровался, похлопал раз — другой шапкой о сапог, чтобы стряхнуть снег, и обвел глазами комнату.

— Пустите погреться и отдохнуть! — попросил он.

— Садитесь. Витек, подбрось в огонь хворосту, — в замешательстве сказала Ягна.

Незнакомец сел перед огнем и, немного отогревшись, закурил трубку.

— Это Борыны дом, Мацея Борыны? — спросил он, достав из кармана какую-то бумажку и заглянув в нее.

— Да, Борыны, — ответила Ягна встревожившись, — она решила, что это кто-нибудь из начальства.

— Отец дома?

— Муж он мне. На деревню пошел.

— Я его подожду. Позвольте посидеть у печи — промерз я сильно.