— Ладно, какой смысл все это обсуждать. — Эллис стало стыдно, что она вообще подняла эту тему. — Это все «если бы»…

— Ты мне будешь рассказывать? Именно так мы с Капитаном и очутились в этом протекающем корыте. — Малышка печально улыбнулась, демонстрируя идеально ровные зубы, которые казались крупными для ее рта и выглядели слишком хорошо, чтобы быть настоящими. — Вот и посмотри на нас сейчас — слишком старые и уставшие, чтобы вплавь добраться до берега.

— Но вы же любите это место! — возразила Эллис.

— Я расскажу тебе кое-что… — вздохнула Малышка. — Каждый вечер ты возвращаешься с работы пропахшая маслом для жарки, и постепенно прелесть новизны начинает исчезать. Естественно, я люблю свою работу, но одновременно и ненавижу. И будь я проклята, если мои ноги каждый день не просят дать им покой. Они похожи на пару старых мулов, которые устали тянуть поклажу.

— Тогда почему же вы не продали закусочную до сих пор?

— Все очень просто. Нет покупателей. — Малышка пожала плечами. — Последний раз, когда мы выставляли ее на торги, добрая половина желающих, посмотрев, пришла к выводу, что она находится слишком близко к трассе, чтобы сносить ее и ставить на этом месте очередной макособняк [14] . Вторая же половина оказалась достаточно сообразительной и сразу поняла то, что мы смогли выяснить за десять лет: ресторан не может приносить высокий доход, если находится далеко от города, а туристический сезон длится всего четыре месяца в году.

— Если заведение того стоит, люди будут специально приезжать, — заметила Эллис.

Малышка покосилась на кухню, где Капитан как раз выгружал из фритюрного шкафа новую порцию обжигающего картофеля.

— Не пойми меня неправильно, я люблю этого старого болвана, но ему далеко до Пола Прудхоума [15] .

— Я не это хотела сказать… — начала было Эллис.

— Знаю, дорогая. — Малышка по-матерински похлопала ее по плечу. — Но давай будем откровенны. Ты приходишь сюда не потому, что здесь вкусно. Ты приходишь, потому что здесь дешево и большие порции. А еще потому, что, пока я здесь, тебя никто не станет ущемлять.

Эллис улыбнулась.

— Когда я буду всем заправлять, то здесь станут подавать «рокфеллеровские устрицы».

Малышка задумчиво посмотрела на нее.

— Слушай, если ты серьезно, то, наверное, выход есть.

Она окинула взглядом комнату и, убедившись, что никто не ждет, пока принесут добавку или счет, подсела к Эллис за столик. Время было между обедом и ужином, поэтому зал практически пустовал, если не считать мужчины за стойкой, прихлебывающего кофе, и парочки за одним из столиков, которая уже собиралась уходить.

— Конечно, я еще должна буду обсудить все с Капитаном… Но предположим, просто ради смеха, что ты решила купить у нас закусочную. Что ты можешь предложить за нее сейчас и в течение ближайшего месяца, пока будут утрясаться формальности?

— Не знаю. Настолько серьезно я над этим не думала, — сказала Эллис, чувствуя, как учащается пульс. «Это безумие, — сказала она себе. — Зачем мы вообще это обсуждаем?» А тем временем сама уже спрашивала: — Сколько денег вы хотите?

— Нам с Капитаном должно хватить продержаться на плаву. Мы уже присмотрели жилье в поселке для престарелых в Сан-Сити. Если взять наше пенсионное пособие и накинуть еще немного сверху, то мы сможет себе это позволить. Есть еще одно «но»… — Малышка, прищурившись, подалась вперед. — Ты умеешь готовить?

Эллис улыбнулась. Уж на этот счет она не сомневалась.

— Прошло много времени, но, думаю, не разучилась.

Малышка, довольная, кивнула.

— Тогда я беру свои слова назад. Если еда хорошая, то им все равно, кто на кухне — хоть чумная, хоть прокаженная.

— Ты серьезно? — Эллис недоверчиво уставилась на нее.

— Серьезнее, чем сердечный приступ.

— Я не могу предложить большой взнос. Максимум четыре-пять тысяч.

Вообще-то и такая сумма была ей не по карману.

Малышка помрачнела.

— Я рассчитывала на большее. Но, думаю, мы сможем договориться.

Внезапно до Эллис дошло: это все вполне реально! И таким ли уж безумием это было? Если вспомнить все, через что ей довелось пройти, то обстоятельства, которые довели ее до такой жизни, были не менее безумными. В ходе их с Малышкой беседы постепенно начал вырисовываться план. Они сошлись на первоначальном взносе в пять тысяч, а остальную часть она будет выплачивать в виде ежемесячных взносов по мере получения прибыли. Естественно, с одобрения Капитана. Однако обе знали, что это чистая формальность. В семье главной была Малышка, а Капитан просто делал то, что она велела.