— Боже мой! — с досадой хлопнул себя по лбу художник. — Принесло же вас на нашу голову именно сегодня! — Он повернулся к невесте. — Придумай что-нибудь. Мне нет дела до того, знала ты его раньше или нет. Но нужно это уладить.

Он шагнул к двери, но Анжелика вцепилась ему в локоть.

— Постой! Как ты можешь оставлять меня наедине с этим…

— Там, за дверью, больше двухсот человек. — Жан-Луи стряхнул ее руку, начиная терять терпение. — Ну, закричишь в случае чего.

— Нет, я иду с тобой.

Девушка направилась к выходу, но Кейн удержал ее за руку.

— Тебе нужно еще слишком многое мне объяснить. — Он захлопнул дверь и прислонился к ней, отрезая путь к бегству. Анжелика потерла сдавленную кисть, глядя на него как на опасного маньяка.

— Что за игру вы затеяли? — с вызовом спросила она.

— Именно этот вопрос я как раз хотел задать тебе, Пат.

— Не называйте меня так! Это не мое имя.

— Хватит! — В порыве гнева он шагнул к ней. — Ты прекрасно знаешь, как тебя зовут. Так же как и то, что обещала выйти за меня замуж, — проговорил он с металлическими нотками в голосе. — Какого черта было бросаться такими словами? Отвечай! — Анжелика подняла руки, чтобы заткнуть уши, но ее попытка была решительно пресечена. — Неужели ты не понимаешь, каково было мне? Ты исчезла, не сказав никому ни слова, — и всего за неделю до свадьбы! Тебя искали по всей стране, но нашли только твою машину. Я думал, что с тобой…

— Да перестаньте же! — воскликнула Анжелика. — Прекратите на меня орать.

Он отпустил ее, и девушка схватилась за голову, надавив пальцами на виски. После паузы Кейн заговорил уже спокойнее:

— С тобой все в порядке? Может, принести воды?

— Нет, спасибо. Если я успокоюсь, это пройдет.

Англичанин нахмурился, внимательно изучая ее побледневшее лицо.

— И часто у тебя бывают головные боли?

— Теперь уже нет. По крайней мере, днем. Но по ночам порой… — Она запнулась, почувствовав, что взяла слишком доверительный тон в разговоре с незнакомым мужчиной.

— И что же по ночам? — настаивал он.

— Да ничего особенного, — сухо сказала девушка. — Так, скверные сны.

— Что тебе снится? — подался вперед он.

— С какой стати я должна рассказывать вам о своих снах? — презрительно хмыкнула Анжелика.

— Ладно. — Он вдруг перешел на английский. — У меня тут, кстати, твой паспорт, не хочешь посмотреть?

Их взгляды на мгновение встретились, и девушка отвела глаза.

— Я не понимаю.

— А мне так не кажется. — Достав из кармана паспорт в красной обложке, Кейн раскрыл его и продемонстрировал ей фотографию. — Она была сделана всего за несколько недель до твоего бегства. Мы собирались провести медовый месяц в Америке.

Медленно взяв документ, она принялась рассматривать фото. Изображенная на нем юная леди смотрела в объектив без всякого энтузиазма.

— Обрати внимание, что описание соответствует тебе до мельчайших подробностей, даже пресловутый шрам упомянут.

— Я не умею читать по-английски.

— Какой вздор! Бога ради, Патриция, прекрати, наконец, этот идиотский спектакль. — Он решительно шагнул к ней, но Анжелика отпрянула.

— Нет! Пожалуйста! Я не знаю вас. Мне очень жаль, но это так. — Она выставила вперед руки, защищаясь. — Пожалуйста, я вас умоляю, оставьте меня в покое.

Кейн остановился и, уловив в ее словах неподдельное страдание, взял себя в руки. Переходя вновь на французский, он процедил сквозь зубы:

— Извини. Я не хотел напугать тебя. Но почему ты не хочешь признаться, Пат?

— Я говорю чистую правду.

Его серые глаза вновь полыхнули гневом, но он сдержался.

— Хорошо. Допустим. Тогда кто же ты на самом деле?

— Я уже все объяснила. К чему повторяться?

— Ну, имя я слышал. Но мне нужно знать о тебе все. Где ты родилась, сколько тебе лет, кто твои родители, где ты училась, — словом, все о твоей жизни.

— Но зачем? — нахмурилась Анжелика.

— Чтобы убедиться раз и навсегда в своей ошибке.

— Нет уж, поищите себе помощников в другом месте, — зло отчеканила она.

— Послушай, в случае твоего отказа я буду неотступно следовать за тобой по пятам, стану твоей тенью и не оставлю в покое до тех пор, пока не добьюсь признания в том, что ты — действительно Патриция Шандо. — Кейн говорил спокойно, но с явной угрозой в голосе. Смерив его изучающим взглядом, Анжелика пожала плечами.

— Что ж, извольте. Мне двадцать три года, я из Нормандии.