— Да откуда ты это знаешь? Ты даже не понимаешь, где находишься!

— На другой стороне «Ангела». Именно так назвал это место тот привратник. И Кросс. И ты.

— Какой тебе дали пароль?

— Элоа.

Он со свистом втянул в себя воздух. Чейз дал ей карт-бланш в клубе. Доступ в любое помещение, к любому событию, к любому приключению, какое она только пожелает, и без сопровождения.

Без него.

— Что это значит? — спросила она, заметив его изумление.

— Это значит, что я собираюсь перемолвиться словечком с Чейзом.

— Нет, я имею в виду — что значит Элоа [6] ?

Борн прищурился и ответил ей без преувеличения:

— Это имя ангела.

Пенелопа наклонила голову, задумавшись.

— Я никогда о нем не слышала.

— И не могла.

— Это падший ангел?

— Да, она была падшим ангелом. — Он помялся, не желая рассказывать ей эту историю, но все же продолжил: — Люцифер обманул ее, заманил, и она пала с небес.

— Как обманул?

Он посмотрел ей в глаза.

— Она его полюбила.

Глаза Пенелопы широко распахнулись.

— А он ее любил?

— Так, как умел.

Она покачала головой:

— Но как он сумел ее заманить?

— Он не назвал ей своего имени.

Молчание.

— Никаких имен.

— На этой стороне — нет.

— А что происходит на этой стороне?

Пенелопа прижалась спиной к бильярдному столу, схватившись за бортики.

— Ничего такого, о чем тебе следует думать.

Она улыбнулась:

— Ты не сможешь скрыть это от меня, Майкл. Теперь я член клуба.

Вот этого он точно не хотел. Не хотел, чтобы она соприкасалась с этим миром. Майкл медленно двинулся к ней, не в силах удержаться.

— Ты не должна в нем состоять.

— А если я хочу?

Он подошел совсем близко. Так близко, что достаточно протянуть руку и можно к ней прикоснуться, провести пальцем по бледной гладкой щеке. Но стоило ему поднять руку, она попятилась, повернулась и провела рукой в перчатке по зеленому сукну.

«Не прикасайся ко мне».

Слова сами всплыли в памяти, и он резко остановился.

— Майкл? — Ее голос вырвал его из грез. — Что здесь происходит?

Он посмотрел в ее голубые глаза.

— Это дамская сторона клуба.

— Но на той стороне тоже есть женщины.

— Они не леди. Те женщины приходят с мужчинами... или уходят с ними.

— Ты хочешь сказать, они их любовницы? — Она нащупала белый бильярдный шар и начала катать его между ладонями. Он застыл, словно загипнотизированный тем, как двигается ее рука — ловит и отпускает, катает и замирает.

— А на этой стороне?

Она стояла прямо напротив него, но их разделяло шесть футов дерева и фетра.

— На этой стороне леди.

Ее глаза округлились.

— Настоящие леди?

Он не сдержался и заговорил сухим тоном:

— Не знаю, насколько они заслуживают такого определения, но да. В основном у них у всех есть титулы.

— И сколько их?

Это ее заворожило, и Майкл не мог винить ее за это. Мысль о том, что дамы аристократического происхождения имеют прямой доступ к пороку и греху, и в самом деле была скандальной.

— Не очень много. Может, сотня.

— Сто человек? — Пенелопа уперлась ладонями в стол и подалась вперед. Его взгляд мгновенно приковался к ее груди, быстро вздымающейся и опускающейся под вырезом платья. Длинные белые шелковые ленты так и просили, чтобы их развязали. — Но как это остается тайной?

Он улыбнулся:

— Я уже говорил тебе, любовь моя, мы умеем хранить секреты.

Она помотала головой. На лице было написано восхищение.

— Поразительно. И они приходят сюда играть в азартные игры?

— Помимо всего прочего.

— Чего прочего?

— Того же, чем занимаются мужчины. Играют, смотрят боксерские матчи, неумеренно выпивают, неумеренно едят...

— И встречаются тут со своими любовниками?

Вопрос ему не понравился, но он знал, что должен ответить. Может быть, это ее отпугнет.

— Иногда.

— Как захватывающе!

— Не вздумай даже вообразить себе этого!

— Насчет любовника?

— Насчет всего. Ты не будешь ходить в «Падший ангел», Пенелопа. Он не для таких женщин, как ты.