Ну вот, приказ по рации нам на исходные. Артиллерия уже час как грохочет, теперь и наш черед. Топливо, боекомплект полные — ох, не завидую заряжающим: двадцать пять кило в ствол пихать, да в быстром темпе!

Ефрейтор Степанюк Алексей Сидорович.

Днепр, утро 4 июня 1943

Боже, сохрани, если ты есть! Тьфу, всякое в голову лезет! Ну, не моряк я, точно — сухопутный. Привычно, что земля всегда поможет: если закопаться хорошо, то лишь прямое попадание тебя достанет, а когда еще оно будет? А тут вода почти до горизонта, даже не верста, пожалуй, а все две-три. Кто сказал, не помню, что не всякая птица Днепр перелетит — охотно в это верю. И снаряды, и мины вокруг рвутся: вот попадет, и потонешь, впишут тебя в без вести пропавшие. Я ж и плавать не умею! Боже, помоги вот до того берега добраться — в первой же церкви, что встретится, свечку поставлю! Даже если там на берегу пятеро фрицев на меня одного, и то не так страшно — бывало уже и такое, и ничего, живой! Хотя говорят, что там, прямо против нас, не немцы, а французы — но если за Гитлера воют, значит, все фрицы, и разговор с ними будет один. Ох, дайте мне только до вас добраться, суки!

Снова рвануло, метрах в ста. И вместо бруствера окопа — тонкий стальной лист, ни в коем разе не броня, а поверху вообще фанера! А мы плывем, лишь мотор урчит. Ладно, хоть не на бревне, а то и такое бывало. Большой понтон, как громадное корыто, поставлен на гусеницы — называется «транспортер К-60». Внутри два взвода помещаются в полной выкладке, или трехтонка, или гаубица, или газик с прицепленной сорокапяткой. Только на тех, на которых мы плывем, поверх умудрились прилепить из фанеры сделанные башни. Выглядит это со стороны, как будто Т-35 поплыл — был такой танк до войны, чудо пятибашенное, на каждом параде в Киеве и Москве строем проходили. Плывем медленно, так кажется, что каждый снаряд наш — хорошо еще, фрицы пристреляться не могут. Видно опытным глазом, что беспорядочный обстрел — пару раз пальнут, и заткнутся. И наши снаряды будто прямо над головами воют — это самоходчики стараются: на берег выдвинулись, нас прикрывают — прямой наводкой по фрицевским огневым точкам. А все же артиллерийский огонь с нашего берега заметно сильнее, чем с фрицевского! У них, судя по всплескам, калибры не больше семидесяти шести. Или батальонные минометы? А от нас сплошь тяжелые; вот и «илы» пошли, сейчас фрицам дадут!

Морпехи, наверное, уже там? Мы рты разинули, когда к берегу скатилось это не пойми что: по земле и воде едет, а колес и гусениц нет, зато сзади два пропеллера, как у самолета. И не одна, много — морпехи в них попрыгали, и вперед! Скорость тоже самолетная почти, до того берега за минуту проскочит. А за ними мы — малым ходом, зато большим числом. Кто это нам навстречу? А, «водолеты» возвращаются, пустые — ясно теперь, отчего это наш второй батальон погрузили, а первый, «штурмовики», на берегу остались ждать. Пока мы доползем, эти водолетающие успеют челноком еще два-три рейса сделать и первый батальон вслед за морпехами перебросить раньше нас. Ну, а нам уже на отвоеванную землю встать, и если вы думаете, что это легче, чем штурмовым, то сильно ошибаетесь. Десант должен быть сброшен в воду — это азбука войны. И если, испугавшись потерь, не контратаковать в первые часы, то в последующих боях за плацдарм потери будут много больше. А потому фрицы обязаны будут контратаковать несмотря ни на что. И принять этот их удар должны будем мы — второй, опорный, эшелон. При том, что на нас навалятся всеми силами с соседних участков, с танками и артиллерией, а внезапности у нас не будет.

Ох, ё! Водолеты проскакивают, едва разминувшись с нами! Просто чудом не столкнулись! А ведь за нами еще самоходки плывут, те самые «барбосы»: острый нос торчит, и труба вверх, чтобы движок водой не захлебнулся. Не отстают, держатся за нами — ну значит, совсем весело! Семьдесят шесть против дзота — это калибр подходящий, да и танкам зубы покажут. Наш огонь сильнее, вон и Ил-2 ходят кругами, целой стаей, ну так и должно быть в момент подхода десанта к берегу, а фрицы стреляют все реже! И самоходчики, наверное, хорошо их проредили, для их калибра такая дистанция — это почти прямой наводкой; и водолеты назад шли все, или почти все не сказать чтобы в меньшем числе — значит, первую волну десанта на берег сбросили, а морпехи в атаке страшнее гвардейской пехоты. Будет фрицам сейчас не до нас, но пока стреляют. Ну что ж так медленно плывем! Вот водолеты снова мимо, уже на тот берег, груженые.

А берег приблизился. Пожалуй, наш даже дальше. И по сторонам, насколько взгляда хватает, наши плывут, сила! А там кто, вот свят-свят! Верующим был бы — перекрестился бы! Танки колонной идут по воде как по мосту! Не амфибии, а обычные Т-44 — по воде аки посуху!

Подполковник Василий Гаврилов (подводный спецназ СФ, 2012).

Берег Днепра, четырнадцать километров к юго-востоку от Канева, 4 июня 1943

Есть тут одно место, именуемое Коровий Брод. Каменистая коса от берега до берега, и, при малой воде, глубина там метр-полтора; по ней издревле скот перегоняли, еще во времена Киевской Руси — ширина метров сто, расстояние с километр. А согласно инструкции, допустимая глубина брода для танка Т-34 — метр двадцать. Поняли мою мысль?

Вот только дьявол — он в мелочах. Начиная с того, что на картах иного времени на этом месте значился целый остров Просеред, а сейчас по факту чисто. Твердое ли дно, насколько ровно — нет, танки грязи не боятся, так ведь на слабом грунте, гусеницами размолотом, запросто можно на брюхо сеть. И обочин не видно — не дорога; а уж мин у своего берега фрицы натыкать были обязаны. Игольное ушко открыто, а превратить в широкие ворота никак нельзя!

Вот тут мы были незаменимы. Легкие водолазы в сорок третьем были экзотикой, а подводные пловцы еще большей. Кто помнит, что самый первый подводный спецназ даже в Италии, на родине князя Боргезе, был подводной пехотой — по дну топали в снаряжении? И даже у фантастов, что у Жюль Верна про капитана Немо, что у Беляева про подводный совхоз, было так же, великая вещь — инерция мышления. Оттого, на взгляд фрицев, пройти по всей косе туда и обратно, не показываясь на поверхности, было абсолютно нереально. Они ракетами светили, пулеметные дзоты поставили на выходе — береглись от разведгруппы, идущей вброд, ни никак не от танков. Ну, а мы работали — почти полным составом нашей подводно-диверсионной роты, спешно переброшенной из Северодвинска, вот только четверых наших «старичков», во главе с Брюсом, наш кэп на Ленфронт забрал вместе с десятком «пираний», но обещал присоединиться позже.

За «языком» на ту сторону тоже ходили — два раза, на разных участках; но главная работа была здесь. Мы исползали косу на брюхе, от берега до берега, и первые же сведения были обнадеживающими: скальный грунт должен был уверенно выдержать танки. Затем надо было обвеховать путь, нанести на карту: сначала кроки по памяти, после — точная привязка. Из воды на несколько секунд высовывали камышину — пучок травы на шесте, — а с нашего берега спешили взять пеленг, визируя с нескольких постоянных точек. Ближе к вражескому берегу было труднее: там приходилось больше полагаться на память. За сутки до начала было проведено последнее испытание: под прикрытием дымзавесы на косу загнали танк. Он уверенно прошел метров пятьдесят, и благополучно вернулся.

Танки тоже были дооборудованы: корпус внизу герметизирован, на моторное отделение поставлены кожуха — воздухозабор и выхлоп, — удалось довести глубину преодолеваемого брода до двух метров предельно, полтора с гарантией. Первыми шли инженерные машины с тралами — на случай, если на съезде на берег с косы окажутся мины — после того как сразу за СВП с первой волной десанта вдоль косы двигались катера по нашей карте, матросы шестами мерили глубину и бросали на границе вехи — белые пробковые поплавки на якорях. Танки шли по воде, зарываясь иногда по самую башню, рота за ротой, батальон за батальоном — две танковые бригады и самоходно-артиллерийский полк; дошли без потерь. Вам нужно объяснять, что значит сто пятьдесят танков и самоходок, переправившиеся с десантом в первые же часы, когда враг еще не успел опомниться? Это не считая полусотни легких «барбосов». И рота саперных машин, оказавшаяся очень полезной при развитии успеха в наступлении через реку Рось. Как, например, мост ТММ, вернее, его аналог из этого времени, смонтированный не на КрАЗе, а на КВ со снятой башней. Или танки-путепрокладчики, позволившие быстро провести колонны техники через густые заросли и лес.