— Я… — начала было она, но тут же осеклась.

Он продолжал стоять неподвижно, но голос его стал тверже.

— Что ты подумала?

Она отшатнулась от него.

Бен шагнул к ней, одновременно вынимая руки из карманов и протягивая их в ее сторону, а она стояла и как завороженная смотрела перед собой, чувствуя как в горле собирается немой вопль ужаса.

Ей так и не суждено было узнать, намеревались ли эти руки заключить ее в свои объятия или же собирались сомкнуться на ее шее. Обернувшись, она опрометью пробилась к лестнице, спотыкаясь и в отчаянной, безумной попытке стремясь достичь спасительной двери.

— Джант! Джанет! — закричал он, и она услышала за спиной его тяжелые шаги. Споткнувшись о нижнюю ступеньку, он упал на колено и выругался.

Ужас придал ей новые силы, добавил скорости. Ошибки быть не могло. Хотя она видела это какие-то мгновения, но все же успела заметить, что на левом мизинце Бена красуется тот же самый перстень, который ранее был на руке убитой женщины.

Благословенный ветер ударился в дверь прямо перед ее носом и настежь распахнул ее, оставив женщину под черным покровом безопасной уже грозы.

Они сидели рядышком на диване в моем кабинете, и у меня мелькнула мысль, что я еще никогда не встречал столь неподходящих друг другу супругов. Ей было около пятидесяти, и поражала ее неуемная полнота. Он же, напротив, маленький и хрупкий, выглядел на несколько лет моложе. У нее было крупное, массивное лицо округлой формы, карие глаза и прямые черные волосы. Он был рыжеватый, с водянисто-серыми глазами. Она — ужасающе некрасива; он же воспринимался достаточно изящным и даже привлекательным. Она непрерывно говорила, а он большую часть времени хранил молчание.

Для женщины ее габаритов она казалась весьма подвижной. Разговаривая, дама размахивала своими красивыми руками, а когда улыбалась, что происходило достаточно часто, обнажала два ряда все еще великолепных зубов.

— Итак, вы понимаете, — наконец произнесла она, — мы решили, что нам надо обратиться к вам.

— Да, конечно, — вежливо проговорил я, — понимаю.

— Дело не в деньгах — их у меня предостаточно. Просто мой муж любит работать.

Муж невыразительно кивнул.

— Надо сказать, что он может долго работать на одном месте. Думаю, прежняя работа ему просто наскучила. Я права, Генри?

— Дорогая, но это не совсем так, — возразил Генри.

— Ну, не то чтобы наскучила, просто нам нравится путешествовать и мы действительно путешествует, не так ли, Генри?

— Да, моя дорогая, ты привыкла путешествовать.

— Да, — самодовольно произнесла она, — M я люблю путешествовать. И делала это еще когда была девушкой. У моего отца для этого было достаточно денег. Возможно, именно поэтому я буквально чокнулась на путешествиях. Во время оной из таких поездок я и встретила Генри, не так ли, Генри?

— Да, дорогая.

— Знаете, это было в Австралии. Вы, наверное, и сами заметили по его акценту. Он хочет от него избавиться.

Я бросил взгляд на мужчину, но кроме легкого подрагивания рыжеватых ресниц его лицо в целом сохраняло бесстрастное выражение.

— Итак, — продолжала она, — чем вы можете нам помочь?

— Видите ли, — осторожно начал я, — ваша просьба несколько необычна, однако вы совершенно правы, дом сейчас пуст. Хотя я и понятия не имею, захочет ли лорд Драммонд его сдать. Но если вы хотите, можете оставить это дело мне, а я постараюсь выяснить, что здесь можно сделать.

— Хорошо, — она величественно встала. — Вы известите меня, как только что-нибудь узнаете?

— Конечно, — заверил я ее. — Я сделаю все возможное.

— Я в вас не сомневаюсь, — она озарила меня благосклонной улыбкой, накинула соболиную пелерину и натянула перчатки.

— Пошли, Генри, — сказала она, и оба удалились из комнаты.

Я сразу же позвонил лорду Драммонду; он, как мне показалось, в принципе не возражал против сдачи дома.

— Конечно, — добавил лорд, — мне был надо побольше разузнать о них, ознакомиться с рекомендательными письмами и прочее. Но в целом, как мне представляется, дело стоящее. Со смертью жены управляющего дом опустел. Хотя дом и находится в моем имении, расположен он достаточно изолированно, так что маловероятно, что они будут мне досаждать. Кстати, вы не находите, что это буде неприятно им самим? Они ведь городские? В общем, думаю, нам надо установить какой-то испытательный срок, скажем, месяцев восемнадцать. И потом, мне бы очень хотелось выяснить, каким образом они вообще узнали про этот дом.