Сержант Хальсер кивает. Даже сквозь решетку шлема его голос выдает волнение:

— Но, тем не менее, спаситель, — он поводит подбородком на Пилкрафта. — Инквизитор Мортмейн считал, что это место кишит Черным Легионом. И что мы видим? Самое большее, несколько жалких отставших. У этого пророка, несомненно, в распоряжении могучее оружие.

Пилкрафт поднимается и указывает тростью в направлении возвышающихся вершин:

— Как вы можете говорить такое? Посмотрите на это! Оно смердит колдовством! Мой господин дал вам разрешение исследовать руины, а не общаться с чародеями и отступниками!

Хальсер хватается за рукоятку цепного меча и, не сдерживаясь, раздельно произносит:

— Закрой. Свой. Рот.

Аколит Мортмейна сжимает медальон в форме буквы «I», словно он может спасти от ярости сержанта.

— Я — глаза и уши моего господина, сержант Хальсер, вам следовало бы помнить это.

Хальсер издает бессвязный рев и нависает над ним, но Комус делает шаг вперед и берет сержанта за руку, обратив к нему исполненный боли взгляд.

Хальсер с проклятием отходит и указывает своим людям на башни:

— Не стойте здесь просто так, вперед!

Реликторы спускаются с края скалы и начинают продвигаться по неприметной равнине к искаженным вершинам. Окружающая местность похожа на просеку в каменном лесу. Космодесантники идут, спотыкаясь, по колено в пыли, и держат оружие наготове, осознавая, насколько они уязвимы даже в золотистых, похожих на туман сумерках.

Они подходят к каменным столбам и понимают, что находятся в начале неестественной горной гряды. Взбираясь по склону, Реликторы видят еще дюжины раскачивающихся шпилей, которые тянутся вдоль горизонта.

— Ты уверен, что это нужное место? — обращается сержант Хальсер к брату-библиарию сквозь вихри пыли.

Комус кивает. Его подбородок и шея покрыты кровью, а лицо побелело от боли. Он тяжело опирается на одного из братьев.

— Ксеноустройство указывает это место. Скрипторий Зевксиса скрыт где-то в этих горах. А воздух так наполнен молитвами, что я едва могу дышать. — Комус, слабо шевельнув рукой, указывает поверх плеча сержанта. — Они идут поприветствовать нас.

Хальсер всматривается и видит группу крошечных силуэтов, бредущих сквозь бурю. Он дает знак своим людям развернуться и взять на прицел приближающиеся фигуры.

Даже в своих доспехах с сервоприводами космодесантникам крайне непросто продвигаться по пересеченной местности, у них уходит пятнадцать минут, чтобы добраться до людей. Их трое: тощие, бритоголовые бедолаги, одетые в белые жреческие мантии. Когда они кланяются в знак приветствия, в прикрепленных к их лбам кристаллах звездообразной формы мигает свет. У каждого из них на месте глаз линии черных толстых швов.

— Еретики, — бормочет Пилкрафт под своим капюшоном, достаточно тихо, чтобы сержант Хальсер не услышал. — Как они могут видеть без глаз? Только если у них есть колдовское зрение.

— Друзья! — выкрикивает один из людей на низком готике с сильным акцентом, приветственно воздев руки.

— Кто вы? — Сержант Хальсер отмечает, что никто из них не вооружен, но, тем не менее, болтер не опускает.

Человек широко улыбается ему, радуясь вопросу.

— Мы — Сыны Астрея.

Он дает знак двум товарищам приблизиться.

— Я — брат Гортин. Это — брат Эвсебий, а это — брат Кармина. Мы — пилигримы Священного Света. — Человек указывает на башню позади них. — Это по нашей воле и воле самого Астрея вам было позволено найти дорогу сюда.

Сержант Хальсер ощущает, как при слове «позволено» у него поднимаются волоски на загривке, но умудряется ответить довольно вежливо:

— И где это «сюда»?

Брат Гортин делает шаг к нему. Его руки все еще протянуты в приветственном жесте, и Хальсер замечает, что они закутаны в шелковую сеть, которая обвивает пальцы, так, что кажется, будто они срослись.

Улыбка пилигрима становится шире.

— Вы нашли то, что враг никогда не смог бы найти. — Он смотрит мимо космодесантников на скалистый пласт на краю равнины. — Но мы снова поговорим, как только окажемся в безопасности катакомб. Даже сейчас Великий Враг не окончательно покинул Илисс. Астрей недавно обратил свои мысли на небесные тела. Он не может посвящать много времени материальным заботам, как когда-то. — Пилигрим указывает на горы: — Мы сможем отдохнуть, как только окажемся в городе.