— Мистер Бомарис, кто этот странно одетый молодой человек?

Мистер Бомарис поглядел по сторонам и сказал:

— Здесь так много странно одетых людей, мисс Тэллант, что я затрудняюсь предположить, кого вы имеете в виду. Может быть, вы говорите о лорде Флитвуде?

— Нет, конечно! — возмущенно поспешила воскликнуть Арабелла.

— А я считаю, что нелегко найти ничего более странного, чем его жилет. Он меня очень удручает, хотя я и потратил неимоверное количество времени в попытках исправить вкус его светлости. Впрочем, кажется, я вижу того, о ком вы, по-видимому, сказали! Мисс Тэллант, это Хорас Эпворс. он относится к тому типу людей, которых вы, как мне представляется, не переносите.

— Он денди? — покраснела Арабелла.

— Именно так.

— Я уверена, что вы не из числа этих людей, извините, что произнесла эти слова на таком вечере!

— Не извиняйтесь перед ним, мисс Тэллант! — весело сказал лорд Флитвуд. — Вы попали в его уязвимое место, сразили моего друга наповал! Должен вам сказать, что он воображает себя знаменитым коринфянином!

— Что это? — поинтересовалась Арабелла.

— Коринфянин — это Светский Тюльпан, любитель спорта, хороший фехтовальщик, хорошо стреляет из пистолета. Несравненный среди…

Мистер Бомарис прервал насмешливо-торжественный каталог:

— Если ты будешь таким смертельно скучным, Чарльз, я буду вынужден объяснить мисс Тэллант, что означает это слово, неисправимый ты пустомеля.

— Итак? — шаловливо спросила Арабелла.

— Бездельник, не достойный вашего внимания, сударыня! — ответил мистер Бомарис, поднимаясь на ноги. — Я вижу мою кузину и должен засвидетельствовать ей свое почтение. — Он улыбнулся и с поклоном отошел.

Задержавшись на несколько минут, чтобы перекинуться парой слов с леди Вейнфлит, он затем выпил стакан вина с мистером Варкворсом, отпустил комплимент хозяйке дома по поводу успеха ее приема и, наконец удалился, исполнив то, за что взялся: то есть добившись успеха для мисс Тэллант. Теперь в двадцать четыре часа по городу разнесется весть, что мисс Тэллант — последнее увлечение Несравненного.

— Ты заметила, как Бомарис строит куры этой хорошенькой девчонке? — спросил лорд Вейнфлит у своей жены, когда они отъезжали от дома леди Бридлингтон.

— Конечно, заметила, — отозвалась она.

— Кажется, он имел у нее большой успех, не так ли? Но ведь она вовсе не в его вкусе. Я вообще сомневаюсь, что у него есть что-либо на уме.

— У Роберта? — В голосе жены послышался смешок. — Если бы ты знал его так же хорошо, как я, Вейнфлит, ты с первого взгляда понял бы, что он просто развлекается! Я знаю это его настроение! Кто-то должен предостеречь малышку, чтобы она ничего не допускала. С его стороны это дурно, готова поклясться, ведь она всего лишь дитя!

— В клубах поговаривают, что она богата, как набоб.

— Я тоже слыхала, но чего только не говорят! Роберт действительно очень богат, и если он когда-нибудь женится, в чем я начинаю сомневаться, то не на деньгах, уверяю тебя!

— Да я так и не думаю, — согласился лорд. — Почему мы вообще приехали на этот вечер, Луиза? Такие сборища дьявольски скучны.

— Вот интересно! Ну, Роберт пригласил меня. Признаюсь, я проявила любопытство, чтобы увидеть эту наследницу. Он заявил, что заставит весь Лондон домогаться ее руки.

— Для меня это пустой звук, — заявил его лордство. — Зачем ему так стараться?

— Вот о чем я его и спросила! А он сказал, что может получиться забавно. Вейнфлит, временами мне хочется надавать Роберту пощечин!

Не только в груди его кузины зрели мстительные замыслы против мистера Бомариса.

Леди Сомеркот, не настолько любящая мать, чтобы вообразить, что один из ее сыновей может испытать притягательную силу наследницы сильнее, чем Несравненный, с удовольствием воткнула бы ему меж ребер бриллиантовую булавку, которую носила в волосах.

Миссис Киркмихаэль с горечью думала, что, если учесть, сколько раз она уступала дорогу, чтобы угодить ему, он мог бы уделить капельку внимания ее долговязой дочери: жест этот не стоил бы ему ничего, а для Марии мог бы стать началом пути в высший свет.

Даже мистер Варкворс и леди Флитвуд высказались в таком духе, что со стороны Несравненного дурно вести себя столь легкомысленно с самой красивой девушкой этого сезона.

Несколько джентльменов, рабски копировавших до последней мелочи манеру одеваться мистера Бомариса, желали ему благополучно уйти за кулисы.