— И вы, конечно, перемените все для общего блага, — саркастически заметила Обри. — К этому же стремятся все властители мира. — В шестнадцать слушать благостную чушь ей хотелось куда меньше, чем в двенадцать.

Элвин улыбнулся — человеку, недостаточно хорошо его знавшему, эта улыбка могла бы показаться оскалом.

— Властитель ничего не сделает без предварительной консультации с вами, леди Обри. — Он вздохнул. — К тому же если я слечу с катушек, Друзья всегда найдут силы взять меня за задницу.

В любом случае Элвин так и не пояснил, как именно, завладев конвертером Алетии Найтшед, он сможет взять за горло человека, который, возможно, и впрямь являлся силой природы, но при этом был также и человеческим существом, причем, судя по описанию Элвина, существом весьма раздражительным и упрямым. Похоже, Элвин и сам не имел четкого представления о том, что и как будет делать. Но если получится…

Тогда партизаны остановили бы войну. Подписали бы договор о послевоенном урегулировании. Обо всем бы договорились. Даже отдаленная перспектива такого варианта развития событий оправдывала операцию «Ноктис Лабиринтус».

Нападение на Силиконовую Долину планировалось несколько лет. Лагерь был надежно защищен криптографическими кодами и системами безопасности и до войны считался совершенно неприступным. Но потом невозможное стало необходимым. Для спасения тысяч душ, подвергающихся, как полагали партизаны, систематическому уничтожению, нужно было что-то предпринять. Остановить геноцид — эту цель партизаны считали главной.

О геноциде в отношении людей не слышали давно, пожалуй, со времен создания Мета и начала нынешней эры. Большинство полагало, что само это понятие есть всего лишь пережиток далекого дикого прошлого. Впрочем, таким же образом считалась реликтом варварства и крупномасштабная война.

Однако же война шла.

На самом деле геноцид никуда не исчезал. И, может быть, никогда не уйдет насовсем. Как не уйдет и потребность человека называть вещи своими именами и противостоять злу.

К черту все, подумала Обри. К черту этику — там моя мать.

Если только она жива. Переформатированная в единицы и нули.

Об этом Обри не хотела думать. Не позволяла себе думать. Точно узнать невозможно. Судя по собранным партизанами данным, в лагере уничтожили пока только десять миллионов свободных конвертеров. А согласно той же информации, в гристе Силиконой Долины содержалось более пятисот миллионов душ. Так что статистика была пока в пользу ее матери.

Обри продолжала спуск.

Выпустив ручные ракеты, Обри устремилась к противнику, красно-белой команде «Ноктис Лабиринтус». Навстречу ей бросился форвард, но она легко обошла его, приблизившись к воротам.

Финт провел игрок из оверлейной программы ее гриста, а не она сама. Ей и раньше приходилось работать с экспертными системами, что позволяло выполнять сейчас самые различные задачи, не отвлекаясь на детали. Но никогда еще она не ощущала себя в виртуальности такой сильной, быстрой и уверенной. Едва увидев в первый раз мяч для игры в пелоту, она как будто почувствовала в себе другую личность. Удивленная, она сразу же подавила оверлей.

Защитники противника бросились на перехват, вынуждая ее отпасовать назад. Обри не узнала партнера — они все выступали в анонимном режиме, — но разобрала его номер на футболке — 15. Под этим номером выступал Логан-36, свободный конвертер и ви-хакер, создавший штамм блокирующего «Глори» гриста, противодействия которому Департамент так до сих пор и не нашел. Сейчас Логан-36 и его товарищи передавали мяч друг другу, растягивая оборону красно-белых.

Ви-хакерам идея пришлась по душе — все они были страстными поклонниками пелоты, экстремас.

Странное ощущение рождалось в ней — вот ради чего я существую! Чтобы выполнять свою работу!

Голос программы звучал в ее голове. Неужели он обращался к ней? Считалось, что такого рода вещи не воспринимаются сознанием. И тут она поняла — оверлей говорит сам с собой. Она слушала внутренний диалог самого Бастумо. Или по крайней мере его очень искусную симуляцию.

Это игра! Где и почему — неважно! Бастумо должен играть в пелоту!

Да, именно для этого ты здесь, подумала Обри, хотя оверлей, как считалось, и не мог понимать абстрактные мысли. Здесь, на поле, ее виртуальное тело справится и без нее. Давай, Бастумо! Играй!

Она зацепилась за ринувшегося на помощь защитника и, развернувшись, устремилась к вращающейся стене арены. Точно так же мы играли с Синтом на борту транспорта, когда летели к Меркурию, подумала Обри. Как же давно это было. Узнает ли она его, если даже увидит?

Узнает! Конечно, узнает!

Рассчитав момент столкновения со стеной, Обри-Бастумо отлетела от нее так, что врезалась в защитные линии противника. Они запаниковали и попытались поймать ее, но Обри уже набрала скорость, на которую они не могли и надеяться при своих жиклерах.