Ее рот открылся. Сердце переполнили надежда и радость. Она подняла голову и посмотрела на Кита. Он выглядел невероятно сексуально, лежа в постели в свете угасающего дня. И вдруг Софи заметила выражение его лица. Пугающе отчужденное.

— Кит? — прошептала она дрожащим голосом. — Кит, что это?

Он медленно сел, поднял руку и пригладил волосы:

— Открой.

Ее рука дрожала так, что она с трудом открыла маленький замочек. Крышка поднялась с легким скрипом. Софи охнула.

Камень в кольце был темным, но ее рука продолжала дрожать, и в розовых лучах заката все цвета радуги заиграли в его глубине. Камень был обрамлен двойным кругом бриллиантов.

Софи показалось, что она уже видела это кольцо.

— Это черный опал, — равнодушно произнес Кит. — Он называется «Темная звезда». Кольцо на протяжении многих поколений было обручальным кольцом Фицроев.

— А, — вздохнула она, — это тот самый неприятный момент, когда твоя девушка случайно находит фамильное кольцо, которое ты собираешься надеть на палец той, кто может его носить по праву рождения? — Софи закрыла коробочку и протянула Киту. — Лучше спрячь его в надежном месте.

— Иди сюда, — тихо позвал он.

Она подошла к нему на подгибающихся ногах.

Кит осторожно взял у нее коробочку и достал кольцо. Потом взял руку Софи, провел губами по раскрашенному хной пальцу и надел на него кольцо:

— Это самое надежное место.

Он уложил Софи обратно в постель, обхватил ладонями ее лицо и поцеловал, чтобы она не увидела отчаяние в его глазах.

— Двадцать два фунта пятьдесят шесть пенсов.

Записать на счет Фицроев, мисс?

Софи подняла голову. Миссис Уотс, стоя за прилавком, смотрела на нее с выражением напряженного ожидания.

— Гринхэм, — ответила она рассеянно. — Софи Гринхэм. Спасибо. Я заплачу прямо сейчас.

— Но ведь вы живете в замке, правда? — настаивала миссис Уотс. — У мастера Кита? То есть его светлости, как я по-прежнему о нем думаю. Какой скандал! Ему куда больше пристало носить этот титул, чем мастеру Джасперу. Он очень непоседливый. Всегда таким был. Как и его мать, вторая леди Фицрой. Он сейчас в Америке, кажется.

— Да, — беспомощно подтвердила Софи, протягивая деньги и оглядываясь на дверь в надежде, что придет помощь в лице шумной ватаги ребятишек, которые забегут в магазин за конфетами или печеньем.

Но этого не случилось.

— Ох, какое красивое кольцо, — заметила миссис Уотс, беря у Софи деньги. Ее глаза, впившиеся в «Темную звезду», заблестели, как у коршуна, который увидел упитанного кролика. — По-моему, это глупость — считать, что опал не приносит счастья. Это кольцо носила первая леди Фицрой. Леди Джульет. — Она улыбнулась Софи. — Можно вас поздравить, мисс Гринхэм?

— Софи. Да.

Сияющая миссис Уотс прижала руку к пышной груди:

— Замечательно! Мастер Кит настоящий джентльмен, а в замке давным-давно не было свадьбы. — Она начала складывать покупки Софи в пластиковую сумку. — Сэр Ральф венчался со второй женой в Лондоне. Ей никогда тут не нравилось. Но я помню его свадьбу с леди Джульет. Вся деревня сбежалась смотреть, как отец вел ее в церковь. — Она помолчала, мечтательно глядя вдаль. — Да, она была настоящая леди. Она никогда не допустила бы, чтобы замок пришел в запустение.

Софи удержалась от искушения предупредить миссис Уотс, чтобы та не ждала в скором времени «настоящей» свадьбы. Воспользовавшись тем, что миссис Уотс погрузилась в воспоминания, она схватила сумку с продуктами и направилась к двери.

— Постойте, вы забыли хризантемы. Они такие красивые, гордость и радость мистера Уотса. Приз получили. — Миссис Уотс вышла из-за прилавка и отдала ей букет. А потом, движимая каким-то средневековым инстинктом, побежала вперед и открыла ей дверь.

Софи зарделась от смущения:

— Я сама…

— Чепуха, — твердо ответила миссис Уотс. — Вы теперь на особом положении. Мы очень гордимся своим наследием.

Софи, остро ощущая, что одета в дешевое платье и босоножки, вышла на улицу. Лето шло к концу. В школе уже начались занятия, и дети больше не бегали по деревне, но на лужайке стояла кучка молодых мам с колясками. У Софи сжалось сердце. Ее цикл, вообще нерегулярный, запаздывал на три дня. Она обернулась к хозяйке магазинчика:

— Вы сказали, что опал — несчастливый камень?