А так ли уж хорошо она себя знает? И как ей сейчас себя вести? И вообще — что ей от него нужно?

Ответ пришел к Хилари неожиданно и был так же ясен, как безупречно чистое стекло лифта, создавшее впечатление, что они поднимаются по воздуху. Она жаждала узнать больше о нем и о его жизни и — к чему обманывать саму себя? — переспать с ним. И за то время, что они проведут вместе, получить от Троя все, что только можно, насытиться им. А затем, вернувшись домой, вспоминать об этом без каких-либо сожалений и не предаваться несбыточным мечтам.

Дверцы лифта открылись. Положив ладонь ей на спину, Трой повел Хилари в роскошно обставленный номер размером с квартиру, с балконом, выходившим на гавань. В отличие от темной тяжелой мебели в чикагском отеле высокие потолки и белая с голубизной мебель создавали ощущение легкости и пространства. Пока коридорный разгружал их сумки, Хилари стояла возле окна и любовалась сверкающей в свете фонарей и луны гладью воды.

Когда они остались одни, Трой подошел к ней:

— Не хочешь чего-нибудь выпить, прежде чем мы спустимся вниз поужинать?

— Прошлой ночью я совсем не спала и, — не удержалась она от того, чтобы его не подколоть, — в отличие от тебя, не вздремнула в самолете. Все, что мне нужно, — это сон. Если не возражаешь, я бы хотела отдохнуть. Но выпить не откажусь.

— Без вопросов. — Трой положил шляпу на диван и подошел к бару. — Что будешь?

— Газированную воду, если можно. Спасибо.

Трой налил газировку в хрустальный стакан и бросил в него два кубика льда.

— Уже не в первый раз ты отказываешься от алкоголя, — заметил он.

— Я тебе уже говорила. — Хилари взяла стакан из его рук, замечая уже знакомое ощущение прикосновения его пальцев. — Я не употребляю алкоголь.

— Мы уже достаточно долго знаем друг друга… Ты можешь сказать мне — почему? — Он покачал свой стакан, гремя кусочками льда.

— Моя мать алкоголичка.

— Мне жаль, — мягко сказал Трой. — Извини за вопрос.

— Ты же не хотел меня задеть, — пожала плечами Хилари.

Трой коснулся ее плеча, отбрасывая на спину ее хвостик:

— А мне все равно жаль, что тебе пришлось через это пройти.

— Зато благодаря этому я многое узнала о притворстве. — Хилари отпила глоток и перевела взгляд на гавань, продолжавшую жить своей жизнью. — Мне это очень помогло в моей профессии.

— Да, любопытный способ превращать лимоны в лимонад.

Но Хилари расхотелось об этом говорить. И уж тем более не в таком волшебном месте…

— А как насчет тебя? — сменила она тему разговора.

— Что насчет меня? — уклончиво ответил Трой.

— Твое детство. Расскажи мне о нем.

— Мои родители были весьма озабочены производимым на людей впечатлением. Они всегда были готовы замять наши ошибки.

— Ваши ошибки?

— Мои и моего старшего брата.

— У тебя есть брат? Я не помню, чтобы…

— Ага! — Трой легонько щелкнул ее по носу. — Ты читала обо мне в Интернете!

— Разумеется, читала. И я не знала, что у тебя есть брат.

— Информацию в Интернете легко не только вписать, но и стереть.

Хилари вздрогнула:

— Ты стер своего брата из своей биографии?

— Ради его собственной безопасности. — Трой уставился на стакан в своей руке, а затем залпом выпил его содержимое.

— Что ты хочешь сказать? Чем занимается твой брат?

— Сейчас он в тюрьме. — Трой вернулся к бару и достал бутылку дорогого виски. — Если другие заключенные узнают о его происхождении и что у него есть деньги… — Он не стал заканчивать фразу.

Глядя на льющуюся в стакан янтарную жидкость — настоящее жидкое золото! — она спросила:

— А за что он попал в тюрьму?

— Наркотики, — коротко ответил Трой и покрутил стакан.

— Твои родители старались это замять?

— Периодически они посылали его в реабилитационные центры и отправлялись в Европу, Азию или Австралию. Но брат выходил оттуда сразу, как только они покидали Штаты.

— Ты винишь их?

— Я виню его. — Трой поставил бокал рядом с открытой бутылкой. — Он был волен сделать свой выбор, как и я. И он сделал его.

— Но наркотики… — Хилари покачала головой.