У памятника прямо на каменной брусчатке сидел нищий. Обычный попрошайка, подобных встретишь в любом городе, будь то тихий Формир, или Вормс, где собираются толпы авантюристов.

Я должен был найти след Ёжика, остановился, сосредоточился, изменяя реальность. Сначала распался на отдельные составляющие памятник. Каменное тело Эрика превратилось в цилиндр, руки — в вытянутые трубки, голова стала шаром с нарисованным лицом. Вместо ворона — спрайтовая модель. Город — лишь нарисованные декорации среди программного кода, где выделялся цифровой след Ежи. След бежал, растворяясь среди символов, вновь выныривая среди спрайтовых моделей, а потом внезапно обрывался. Ёжик исчез. Я помахал головой, и город обрел реальность.

— Не густо людишек нынче! — Нищий поприветствовал нас поднятой склянкой, на дне которой плескалась мутная жидкость, приложился к горлышку и высосал содержимое. — Дело-то того, к вечеру идет. Кто был, по домам разбежались. Ну, и мне пора нору искать.

Он поднялся, помахал склянкой, проверяя, не остались еще капли пойла, затем швырнул ее в сторону ворот.

— Пойду я. — Он потянулся, не спеша уходить.

— Это NPC, — шепнул я Олегу. — Non-Player Character, неигровой персонаж, ходячий справочник. Слышь, подожди, добрый человек! — Я кинул нищему монетку, и тот с неожиданной ловкостью, будто и не пил вовсе, поймал ее на лету и сунул за пазуху. — Ты вчера здесь мальца не видел? Должен был прийти через ворота, новый иг… гость в городе.

— Видал, а как же не видеть? Я здесь всё время стою, пока не сожрут меня, несчастного, ни за что слопают с потрохами темной ночью.

— Куда он пошел? — нетерпеливо остановил словесный поток Олег.

— Пошел. — Нищий задумчиво поскреб щетину на подбородке. — Куда же он пошел?

— Я тебя спрашиваю, куда он пошел?

— Кто?

Олег поднял руку, над ладонью зажглись огненные руны. Я схватил его за рукав, потряс, сбивая магию, руны с шипением погасли.

— Мальчик, — сказал я. — Вчера. Куда направился?

«Мастерство дипломатии достигло второго уровня».

— А, мальчик! — улыбнулся нищий. — Так того. — Он покрутился, затем махнул рукой вглубь города. — Туда! Вот, значит, прямо туда и пошел, даже не заглянул к Илве.

Именно туда, на узкую улочку, мимо покосившейся башни вел увиденный мною цифровой след Ёжика. Там он и пропадал, не оставляя мысли, куда исчез мальчишка.

— Кто такая Илва? — спросил я.

— Владелица «Волчьей головы», вон, того, башка зубастая висит над входом. — Он ткнул пальцем в оббитую железными пластинами дверь. — Не ее башка, ясное дело, а волка, ха-ха, — рассмеялся нищий, демонстрируя пожелтевшие зубы. — Все, кто в город приходят, обязательно у нее останавливаются. И вам, значит, туда надобно.

— Зачем? — хмуро спросил Олег.

— Вечер, — поднял вверх указательный палец наш собеседник. — Скоро твари появятся, сожрут, значит, тех, кто не спрятался.

— Твари? Из леса? — удивился Олег. — А как же стражники?

— Так нет никого. Как, значит, дерево-то стену проломило, защищать город сразу некому стало. Вона, Граф всех поразогнал, сам охранять взялся, да только первым прячется, как цуцик.

— Ты лучше скажи, где у вас здесь алхимики? — задал вопрос Олег, почесывая грудь.

— Алхимики?

— Лекари, те, кто с травами возятся. Кто лечат, ну?

— А, травники! — обрадовался нищий. — Так нет их. Вернее, есть, но у Графа все. Он их, значит, под собственное покровительство взял, под крылышко, так сказать, хе-хе. Хотите что купить — к Графу идите, он денежки любит.

— Кто такой Граф? — спросил я.

Нищий обеспокоено поглядел на небо.

— Некогда мне с вами разговаривать. У вас, значит, денежки водятся, Илва примет, а мы люди бедные, нам искать, где спрятаться надо.

Я кинул еще одну монетку, нищий расплылся в улыбке, повернулся и потопал с площади, припадая на правую ногу, словно выпавший из гнезда вороненок.

— Где в городе травники? — крикнул Олег в спину уходящего попрошайки. — Где мой сын?

— Идем в таверну, нам надо переждать ночь. Ёжик тоже спрятался, не волнуйся.

Его след потерялся, я не могу его найти, но говорить об этом Олегу тоже еще рано.

Глаза волка зловеще светились отраженным заходящим солнцем. Окна таверны закрывали толстые деревянные ставни, обшитые, как и дверь, стальными листами. На двери металл был исполосован, длинные царапины тянулись от верха до низа, словно кто-то пытался прогрызть проход либо рвал дверь когтями. Олег провел пальцем по бороздам и удивленно присвистнул.

Мы нырнули в душную атмосферу таверны, под свет горящих свечей и пропитавшие воздух дым, винный аромат и запах жареного мяса. На скрытых сумраком стенах висели охотничьи трофеи: головы вепрей и волков смотрели на посетителей стеклянными глазами, скалилась саблезубой пастью шкура тигра. Над очагом, в котором разлеглась сонная саламандра, хищно раскрывала клюв голова гасторниса. Свечи стояли на столе в центре зала. За столом сидели трое поздних посетителей — здоровенный бородатый детина со свернутым набок носом и напротив него двое других таких же громил. Бородач размахивал косточкой, подзывая хозяйку таверны.