Они защебетали, зачирикали друг к другу, а потом Носач ухмыльнулся.

— На отчий трон, — повторил он, и я услышал его мысли, далекие, шипящие, словно подземный ветер. — Вол-шеб-ник там.

Карлик махнул рукой вглубь туннеля.

— Что? — спросил я, но цверги уже слились со стеной.

Там, где они стояли, теперь клубилась мгла, будто карлики мне только привиделись.

Почему я услышал мысли цверга? Нахлынули забытые воспоминания из детства, которого не было. Я, тогда еще десятилетний мальчишка, спускался в сад по каменной лестнице. «Куда ты, господин? Отец не позволяет…», — пытался остановить меня Олх — слуга и телохранитель, но я лишь отмахивался. Среди деревьев меня ждал мой друг и учитель. Он мог быть камнем и деревом, ветром, несущим горячую пыль и темнотой, приходящей, когда светит луна. И еще он мог быть человеком. Стариком, учившим меня держать меч и слышать, о чем думают нелюди. Я старался читать его мысли.

— Скорее, — бросила Илва. — Люди Графа уже близко.

Сейчас не время для воспоминаний. Я оставил их на потом, зная, что при первой возможности снова к ним вернусь, возвращая моменты придуманного детства. Было приятно осознавать, что есть нечто, загадочное и необычное, хранящееся в моей памяти.

Мы осторожно протиснулись мимо туши тролля, переступая через серые щупальца. Пробежали несколько десятков шагов и наткнулись на дыру в стене. Туннель шел дальше, но в этом месте земля осыпалась, освободив разрушенную кирпичную кладку.

— Туда? — спросил Олег, заглядывая в дыру. От огня на его ладони вспыхнули свисающие пряди паутины. — Чей-то подвал? Возможно, выберемся на поверхность?

В туннеле послышался вскрик.

— Тетива щелкнула, — сказала Илва, прислушиваясь. — Цверги. Наверное, у них с Графом свои счеты.

— Глупо, — пожал плечами Олег.

Я протиснулся сквозь дыру. Тьма в подвале была не такой непроглядной, как в туннеле, — на потолке сквозь щели в деревянной двери пробивались серые полосы света. Вдоль стен стояли сундуки и стеллажи, заполненные припорошенными пылью книгами, колбами, ретортами и неизвестными мне устройствами — всем тем, что любят хранить алхимики в своих кладовых. На ближайшей ко мне полке я узнал секстант, которым пользуются моряки и волшебники. Рядом в треснувшей реторте лежал глаз василиска, высохший и уже безопасный. В центре подвала в куче паутины сгрудились несколько лопнувших паучьих коконов, каждый размером с человеческую голову. Детеныши восьмилапого хищника давно выбрались наружу.

Противоположную стену занимал накопитель молний — большой стальной шкаф с множеством рычагов. Мелькнула мысль, а не загородить ли им дыру в стене, помешав преследователям? Нет, его не сдвинуть, слишком тяжелый. Да и опасно к нему прикасаться, бывало, что такие накопители хранили заряды десятки лет, выпуская молнии на свободу в самый неподходящий момент. Значит, выбираемся наверх.

Лестницы я нигде не нашел, пришлось подтащить под дверцу стеллаж.

— Олег, помогай, быстрее!

Я обернулся. Олег стоял в туннеле, раскинув руки в стороны. Из его рта торчала зажженная курительная трубка. Над ладонями плясали огни, на пол сыпались искры, разбегались и с едва слышными хлопками гасли в темноте.

— Огонь извечный, всепоглощающий, дай мне свою силу! Я выпускаю тебя на волю, сожги моих врагов. Развей их пепел. Освободи дорогу для твоего повелителя. — Слова у Олега выходили певучими, тембр звуков менялся от горлового баса до визгливых возгласов. Его речь завораживала, заставляла неотрывно прислушиваться. В ней слились природные стихии: тьма и огонь, силы вулканов и ветра, всесокрушающие и беспощадные.

Руки Олега сблизились, ладони сомкнулись, и по туннелю с ревом и клубами дыма прокатилась волна пламени. Я на мгновение ослеп. Инга упала на землю и завыла.

— Это их задержит, — услышал я возле себя обычный голос Олега. — Надеюсь, что они не успеют укрыться.

— Там же цверги! — Я разлепил глаза, перед которыми плыли огненные круги.

Олег, помогающий Илве встать на ноги, пожал плечами.

— Значит, не повезло.

Он закашлялся, вынул изо рта трубку, погасил и сунул в карман.

— Что за мерзость они курят? Пахнет как табак, а на вкус, словно высушенные помои.

После чего поднялся на стеллаж, сбросив несколько книг. Упала и разлетелась вдребезги колба. Олег открыл дверь в потолке, стряхнув облачко пыли, и выглянул наружу.

— Здесь винтовая лестница, — сообщил он. — Мне кажется, что это башня волшебника. Недалеко же мы ушли.

— Люди Графа близко, — прошептала Илва. — Обожжены, злы и жаждут крови. Сейчас они будут здесь.

Я вынул из ножен меч. Сталь сверкнула холодным отблеском от попавшего на нее лучика света. Я подумал, что в клинке не только металл. В нем заключена магия — укрощенная, скрытая, но от этого непредсказуемая и еще более опасная. Возможно, меч не перерезал клок шерсти, потому что я не выпустил волшебство на свободу?

Олег выбрался из подвала.

— Поднимайтесь! — он нагнулся и протянул Илве руку.

Я поднялся последним, захлопнул дверь, закрыл на металлическую поржавевшую щеколду. Поискал, чем привалить, но не нашел ничего подходящего. Старая, обшарпанная входная дверь, уползающая спиралью вверх лестница, груда тряпья под ней и висящие клочья паутины. Пусто. Обычно волшебники держат у входа магических слуг, но эта башня была давно покинута.

Где-то вышине закричал ворон. Груда тряпья зашевелилась и поднялась черной фигурой. Я замахнулся мечом, но тут же понял, что это всего лишь нищий с площади.