Всегда только шафер…

Это начинало казаться Демиану дурной шуткой. Конечно, ему льстило доверие друзей, жаждущих возложить на него столь почетную роль, но он все чаще чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Они один за другим находили свои половинки и женились, а он оставался в одиночестве. Демиан чувствовал себя как неудачливый жокей, перед которым при объявлении старта забыли открыть ворота и ему остается лишь стоять и с тоской смотреть на удаляющихся за поворотом друзей.

Это чувство усугубилось в тот момент, когда лучший друг объявил о том, что сделал предложение единственной женщине, на которой Демиан готов был жениться.

— Ты даже не представляешь, что теряешь, — промурлыкала Зоуи, отправляя в рот очередной кусочек торта.

Демиану пришлось приложить немалое усилие воли, чтобы сохранить хотя бы внешнюю невозмутимость. Он прекрасно знал, что именно теряет сегодня, ведь от прекрасной потери его отделяли всего три кресла.

Он отвернулся, не желая смотреть на истребляющего десерты монстра, но тут же пожалел об этом, встретившись взглядом с Сарой. Она очаровательно улыбнулась и одними губами спросила, все ли в порядке. Демиан ответил ей широкой улыбкой, которой он уже несколько часов дурачил всех присутствующих.

Будь проклята эта Зоуи. Из-за ее несуразной просьбы он на мгновение забыл о необходимости контролировать выражение лица. Ну почему его не могли посадить напротив матери Сары? Уж эта блюстительница этикета не дала бы ему расслабиться ни на секунду.

В этот момент со своего места поднялся отец невесты и постучал вилкой по бокалу, привлекая всеобщее внимание. Сотни гостей повернулись к главному столу, так что Демиан тут же подобрался и вернул на лицо дежурную улыбку: нельзя было допустить, чтобы кто-нибудь заподозрил, что радость шафера за молодых — лишь результат его актерского таланта.

Контроль за выражением лица оттянул на себя практически все внимание Демиана, поэтому речь Колина Мортимера он слушал вполуха. Ни одного лишнего жеста, ни одного взгляда в роковую сторону. Никто не должен разглядеть, что скрывается за маской идеального шафера…

Слова тоста текли мимо него как вода. Обычные поздравительные фразы, которые он слышал не раз… Но у Колина оказался козырь в рукаве.

— Мы с Брендой, — Колин Мортимер положил руку на плечо жене, — хотим, чтобы медовый месяц нашей милой девочки был поистине незабываемым. Мы знаем, что Люк и Сара собирались отправиться в небольшое путешествие вдоль южного побережья на своей обожаемой яхте, но мы решились немного усовершенствовать этот план.

Демиан резко выпрямился и обратился в слух. Он знал, как долго Люк планировал этот медовый месяц. Что могло быть лучше бесконечно долгого плавания на «Мечтательнице» наедине с любимой женщиной? Демиан готов был отдать правую руку за то, чтобы оказаться на его месте, но, к сожалению, никто не горел желанием заключить с ним подобную сделку.

Но что будет теперь? Конечно, Люк не сможет отказать своему тестю, улыбнется и согласится на отдых в роскошном до тошноты отеле, но медовый месяц будет безнадежно испорчен.

Привыкший находить выход из любой ситуации, Демиан уже задумался о том, как убедить Колина отказаться от его подарка, когда отец невесты достал из кармана узкий конверт и протянул его Люку:

— Здесь два билета на самолет, который доставит вас на Виргинские острова, и договор на трехнедельную аренду яхты.

Ответом ему стали восхищенные крики и аплодисменты гостей. Сара радостно смеялась и обнимала отца, Люк с энтузиазмом жал ему руку. И неудивительно, ведь Люк мечтал бороздить бирюзовые воды Карибского моря с тех самых пор, как они вместе учились в летней школе парусного спорта. Демиан невидяще смотрел на счастливого тестя и не мог пошевелиться. Почему он сам не сделал им такого подарка? Ведь он знал о мечте Люка. В конце концов, именно парусный спорт сделал их лучшими друзьями.

«Ты знаешь почему», — ответил ему внутренний голос.

Да, Демиан знал. Он позволил чувству вины, терзавшему его с тех самых пор, когда он понял, что любит невесту друга, помутить его рассудок. Чувству вины и ревности. Он изо всех сил старался избежать этого. Искренне желал им обоим счастья. По крайней мере, искренне желал желать. Но не мог справиться с ревностью, кислотой разъедавшей его душу.

Когда сто пятьдесят гостей встали со своих мест, чтобы вместе с Колином и его женой выпить за счастье молодых, Демиан поднялся вслед за ними. Внешне он был спокоен — сказывался опыт предшествовавших свадеб, — но внутри у него все клокотало. Он был даже немного удивлен, что шампанское в его бокале не дрожит.

А затем отец невесты повернулся к нему, чуть кивнул и опустился на свое место. Это означало, что настала очередь шафера произнести тост. Демиан вдруг почувствовал, что его ноги стали ватными, и он был вынужден незаметно опереться на край стола, чтобы удержаться в вертикальном положении.

Настал его черед говорить речь, поздравлять и… лгать!

Разговоры стихли, и Зоуи испытала почти непреодолимое желание сказать что-нибудь шокирующее, просто для того, чтобы сбить нарастающий пафос. Но пылающий взгляд горгоны, явно ожидавшей от нее подобной выходки, пригвоздил ее к месту, так что она сделала невинное лицо и приготовилась слушать речь, которой должен был разродиться многоуважаемый шафер.