— А в посылке что?

Джек воровато огляделся по сторонам, наклонился через стойку к Ивану и прошептал:

— Джин.

— А чего шепотом?

— Для антуражу, — засмеялся Джек. — Там у меня приятель бар держит в порту, я ему своей самоделки высылаю. А сам прикинь, лицензии нет, акцизной марки нет, тут все это еще проходит, а если на дороге какой-нибудь идиот…

— Государственный служащий, — поправил Иван.

— Я и говорю: идиот — государственный служащий просто захочет отобрать этот напиток? Он просто и отберет. А если я или Шурик-водитель спорить начнем, то отберет и оштрафует. Ну ты же знаешь.

— И как ты справлялся раньше?

— Раньше стояли либо государственные служащие, либо солдатики международного корпуса. Все в отдельности — милейшие люди, дай Бог им здоровья, но как сойдутся вместе… те следят за этими, эти — за теми, а бедному предпринимателю что делать? — Джек цыкнул зубом. — Нерентабельно получается.

— А со мной — рентабельно?

— С тобой — вполне. Я ж так вообще никому взятку платить не буду, только вознаграждение тебе. А я тебе вместо вознаграждения на ту же сумму пивка выдам. Вы заказали десять ящиков? Заплатите за… — Джек нахмурился, потом поднял глаза к полотку. — За восемь.

Иван улыбнулся.

— За семь.

Улыбка стала шире.

— За пять, — Джек подмигнул. — Всего за пять… четыре. Меньше не получится. Рентабельность…

— Наживаться на своих — нехорошо, — сказал Иван. — Просто отвратительно. Особенно если при этом ты еще обзываешь их кончеными идиотами.

— Я? Кого-то назвал конченым идиотом? Тебя? — На лице Джека Хаммера, бывалого моряка и опытного предпринимателя, бурлила крепкая смесь из обиды, изумления, возмущения и негодования. — Да как я мог?

— Ты хочешь сказать, что государственные служащие настолько идиоты, что берут с тебя в качестве взятки меньше стоимости десяти ящиков пива? И, что самое обидное, ты думаешь, что я в это поверю? — Иван похлопал Джека по плечу.

— Ты забыл, что в прошлом году я попал в Элат как раз на Великий пост и заметил, сколько у твоего приятеля в баре стоила самоделка. Свобода воли — свободой воли, но торговля алкогольными напитками в Великий пост не приветствуется.

— С тобой приятно вести дела, Иван, — сказал с самым серьезным видом Хаммер. — Ты никогда не держишь камень за пазухой. Ты все говоришь открыто и прямо. Мне это нравится. Я не возьму за пиво денег вообще.

— За все четырнадцать ящиков? — спросил Иван.

— За все пятнадцать! — величественно произнес Хаммер в тишине — автомат как раз менял пластинку, жужжа и позвякивая.

Парни из охраны оглянулись.

— Все в порядке, ребята! — провозгласил Джек, и снова врубилась музыка.

Хаммер достал из-под стойки бутылку, щедро налил в две рюмки, по самый край.

— Не чокаясь, — сказал Джек. — Царство небесное Фоме Свечину.

Иван задумчиво посмотрел на свою рюмку. Джек протянул руку к своей, но в последний момент положил руку на стойку.

— Что-то не так? — спросил Джек, наклонившись к Ивану.

— Он заходил к тебе в воскресенье? — Иван посмотрел в глаза Хаммеру.

Такие глаза, кажется, называют рысьими. Хищные и хитрые. Человек, смотрящий на мир такими глазами, может соврать, не моргнув этим самым рысьим глазом, может улыбнуться или разбить бутылку о голову собеседника. Иван видел Хаммера во всех трех ипостасях.

— Фома? — переспросил Джек и положил ладонь на свою рюмку. — Заходил. А что?

— Что он делал?

— Что тут все делают? Выпил, поел. Попытался ущипнуть за задницу Франсуазу, но был поставлен на место. Потом ушел.

— Во сколько?

Джек задумался, оглянулся на часы, висевшие над полкой с бутылками.

— Как бы не около часа. Как раз после того, как ввалились ваши парни. Они его еще позвали к себе, что-то там собирались отметить, а он пообещал вернуться через пару часов.

Через пару часов он был уже мертв, подумал Иван. И густо посоленный хлеб уже обжег мне горло.

Сразу из бара он пошел к Сионским воротам. И планировал вернуться. Что-то получить и вернуться. Или что-то узнать. Что он узнал — неизвестно. А получил… получил три пули и полное отпущение грехов.

Автомат захрипел и замолчал.

Хаммер вздохнул, вышел из-за стойки, подошел к автомату, пнул его и вернулся на свое место. Музыка заиграла снова.

— Раритетная вещь. Древняя. Еще до Возвращения она уже была старой, — сказал Джек.

— И никого чужого в баре не было? — спросил Иван.