— У тебя больше нет страха старости, боязни болезней. К тому же новый образ облегчит твою сегодняшнюю работу. Пожалуй, я не буду забегать вперед. Ну что, на пляж! — скомандовал Толин, но Лида еще с минуту не могла оторвать взгляда от зеркала. Действительно, она больше не расстраивалась из-за появления морщин, да и чувствовала себя прекрасно.

Они вышли на балкон. В небе горел ярко-оранжевый свет. Видимо, было еще раннее утро. Они плавно спустились на землю, держась за руки, а затем не спеша пошли по тропинке, ведущей к морю. Улицы снова были пустынны.

— Почему мы никогда никого не встречаем по пути туда? — прервала тишину Лида.

— Каждый ангел забирает своего подопечного в определенное время, ты не должна пересекаться ни с кем до путешествия, потому что это может помешать сосредоточиться, взволновать тебя. После поездки — пожалуйста, но не до, — ответил Толин.

На пляже их уже ждала Аида, радостно помахавшая рукой. Они, не сговариваясь, одновременно приветствовали ее в ответ. На ней было красивое платье из полупрозрачного желтого шелка. Волосы забраны наверху лентой в тон.

— А я уже думала начинать без вас! — пошутила она и засмеялась. Лида лишь слегка улыбнулась. Повернувшись к Толину, они попрощались и направились к красной лодке.

— Итак, ты готова? — спросила Аида.

— Наверное, была бы, если бы знала, к чему мне готовиться, — усмехнулась Лида.

— Кстати, тебе идут новые морщины, — сделала комплимент Аида, уже забравшись на нос лодки. Лида последовала за ней, размышляя, действительно ли это правда или девушка хотела ее ободрить. Аида предпочла не развивать тему и отдала команду закрыть глаза.

— Итак, красный. Ты не слышала при жизни, что это возбуждающий, стимулирующий цвет, проявление власти, веры в собственные силы? Очень многогранный, правда? — задала риторический вопрос Аида и продолжала: — Не случайно именно его выбрали, чтобы ты могла встретиться с теми, кого знала при жизни. Не важно, любила ты их или ненавидела, они играли в твоей судьбе определенную роль. И сегодня ты должна будешь понять — какую. Помни о том, что твои видения — нереальны. Конечно, мы могли бы пригласить души уже умерших людей, важных в твоей жизни, но от подобной идеи уже давно отказались. Это была бы настоящая дискриминация по отношению к тем, кто умер в молодом возрасте. Представь погибшего годовалого ребенка, он не мог бы посмотреть в глаза своей матери или отца, здравствующих на Земле и по сей день. Это было слишком жестоко, и в итоге пришли к такому варианту, — немного отвлеклась от темы Аида. — Поскольку они являются иллюзиями, проекциями близких тебе людей, они ничего не скажут тебе, но ты можешь выговориться. Это помогает понять, почему в ваших отношениях все сложилось именно так и кто виноват в том, что исход был не такой, как ты бы хотела. Можешь открывать глаза, — прозвучал голос Аиды откуда-то сверху.

Лида находилась внутри красного лифта. Помимо необычного цветового решения в нем была еще масса странностей. Здесь отсутствовали кнопки и двери, эдакая четырехстенная конструкция, обитая бархатом изнутри. И еще, он ехал не вверх, а вперед по длинному красному коридору. «Просто аттракцион какой-то», — пронеслось в голове у Лиды.

Внезапно лифт остановился. Перед глазами возникла из ниоткуда ее мать, не такая, какой она ее запомнила, а молодая и… полупрозрачная. Так вот о чем Аида говорила, когда обещала иллюзии. Она должна выговориться перед собственной матерью? Но ведь она и так часто жаловалась ей на судьбу. И вдруг Лиду осенило. Она никогда не говорила ей: «Я тебя люблю!» Сейчас это показалось невероятным, но она ни разу в сознательном возрасте не могла это выговорить. Последний раз она говорила это в детстве. Позже писала на открытках: «С любовью, маме!» — но вслух произнести не могла. В их семье это было как-то не принято. Да и вообще, чувство между ними казалось настолько очевидным, к тому же она думала, что обязательно успеет сказать главные слова. А потом — новый сердечный приступ, пока Лида была на тех чертовых переговорах, и когда она приехала в больницу, было уже слишком поздно. Ей сказали, что мама умерла тремя часами ранее.

Лида почувствовала, что если бы она могла, то сейчас бы заплакала. Но вместо этого ее губы дрогнули, и она с удивлением услышала свой голос, впервые за столь долгое время произносящий эти важные слова: «Я люблю тебя, мама! У нас были конфликты, светлые полосы, но мое отношение никогда не менялось. Я всегда любила и буду любить тебя!» И в тот же миг увидела розоватое свечение, исходящее из области своего сердца, направляющееся к образу матери. Оно окутало всю ее фигуру, и та становилась все прозрачнее, а затем и вовсе исчезла.

Лифт тронулся дальше. Перед Лидой возникали все новые образы: ее отчим, друзья, начальница Настя, дальние и близкие родственники, Владик, с которым ее отношения так и не сложились, Коля, так хотевший создать с ней семью, Паша, Миша. И для каждого из них она неожиданно легко находила слова, которые хотела и должна была сказать, но не могла, в силу разнообразных причин и отговорок.

В следующие дни путешествия стали для нее почти рутинными. Толин будил ее по утрам, провожал до пляжа, где их поджидала Аида, и вместе с нею она отправлялась к месту назначения. Лида узнала о себе много интересного.

На оранжевой лодке они лицезрели все ее жизненные победы на большом круглом экране, прямо на песке под ногами, в пустыне, у которой причалили спустя буквально полчаса после отплытия. Как оказалось, достижений в ее жизни было немало, просто большинство из них она не воспринимала всерьез.