А н н а. Семьдесят.

С т е п а н и д а. Масло-то часто покупаешь?

А н н а. Какое уж масло…

С т е п а н и д а. Ревела, небось, когда к другой подался?

А н н а. Ревела.

С т е п а н и д а. Не сладко?

А н н а. Хуже смерти… (Молчат.)

С т е п а н и д а. Отваливается штукатурочка. Отремонтировала бы.

А н н а. Месяц назад мазала. Не держится.

С т е п а н и д а. Окна на солнце?

А н н а. На север.

С т е п а н и д а. Без солнца — плохо… (Ходит по комнате, а сама все Анну осматривает, будто невесту сыну выбирает.)Оттого, должно, и сырость, что без солнца. Что ж замуж не вышла?

А н н а. Не нашла, за кого. Сын… Да мать больная… На заводе работаешь да домой придешь — вдвое больше гнешься. Некогда невеститься. Да и страшно было — снова…

С т е п а н и д а. А теперь и страх прошел?

А н н а. И теперь страшно… А что мне делать, Степанида Алексеевна? Живая я, и жить мне надо. Не век же одной, без солнца и ласки, нельзя же, чтобы только сырость в жизни… Казните меня, убейте меня — вот я, слова не скажу. Но если жить оставите — нет моей вины перед вами…

С т е п а н и д а. Ты, моя касаточка, хрен с редькой не путай, я по жилищному вопросу. Пришла, посмотрела — комнатенка у тебя действительно дрянь… Ты смотри, вот она — Андрианова рубаха! А я дома обыскалась, да и только! Так, говоришь, один у тебя ребенок?

А н н а. Один…

С т е п а н и д а. А пятна на лице? И второго, стало быть, ждешь? Так я скажу — дадут квартиру. (Направляется к выходу. Входит Андриан. Молчаливая неподвижность. Степанида медленно уходит.)

Комната А н н ы меркнет. С т е п а н и д а и Г р у ш а у стола. Музыка из-за двери.

С т е п а н и д а. Наташенька, дочка, веселую сыграй, что-то сплясать охота.

Г р у ш а. Не отдать ли и моего Опенка музыке учить? Все-то он у вас под окнами отирается.

С т е п а н и д а. С Натальей поговори, она посоветует. Брось-ка, подруга, чай дуть. Давай чего поинтересней. (Входит Микола.)

М и к о л а (сразу приметил графинчик). А если бы я и дале в огороде копался? Ты чего, Степанида, перестала свекра уважать? Здорово, кума.

Г р у ш а. Здравствуй, Микола. (За дверью грохот.)

М и к о л а. Похоже — внуки с работы посыпались.

Вкатывается К о н с т а н т и н — небольшой, кругленький, тащит обломок доски. Степенно входит Н и к о л а й. Пока Н и к о л а й вынул расческу и причесался, К о н с т а н т и н успел обежать комнату, потрясти руку Г р у ш е и опрокинуть стул.

К о н с т а н т и н. Веселье? Грандиозно!

Н и к о л а й. А ты чего от меня отворачиваешься, дед?

М и к о л а. Не велико начальство.

Н и к о л а й. А не все сразу.

М и к о л а (на обломок доски). Что за образина?

К о н с т а н т и н. Это не образина, дед! Это факт!

М и к о л а. И какой только, Котька, ты дряни домой не носишь!

К о н с т а н т и н. Для впечатления, с депутатом говорить буду.

М и к о л а. Никакого матери покою! Если она депутат, так из нее жилы тянуть? Домашнее положение тоже нельзя использовать!

С т е п а н и д а. Пусть их, батя.

М и к о л а. Пусть, пусть… Пусть он лучше к отцу, если по строительному делу, а у нас тут свое… (Берется за графинчик.)