– И что теперь? Ты просто уйдешь, как всегда уходишь? Убежишь прочь вместо того, чтобы встретиться с проблемой лицом к лицу?

– Я не бегу от проблем, – предупредил Арктур.

– Ну конечно, – сказала Жюлиана, – Ты вступил в десантные войска, чтобы убежать от своего отца, и ты убежал от меня, как только мы сблизились. А теперь ты собираешься убежать от своего сына. От своего наследника.

Удары слов Жюлианы были подобны ударам молота, и он понимал, что она права. Вместо того, чтобы преодолевать трудности, которые вставали на его жизненном пути, он просто уходил от них, избирая путь наименьшего сопротивления. Поступит ли он так же и в этот раз?

Арктур стоял на пороге всего, чего он когда-либо желал, но что хорошего было в этом, если оно имело под собой зыбкую основу? Может, настало время переосмыслить свою жизнь и задуматься о наследии. В конце концов отец был всего на несколько лет старше, чем Арктур сейчас, когда ему вручили сына.

– Ну что же, Жюлиана, – сказал он наконец, – Хорошо. Я останусь. Я поговорю с... Валерианом. Познакомлюсь с ним поближе, и, как ты и сказала, он будет моим наследником.

Жюлиана бросилась к нему шею.

– Я так счастлива! – воскликнула она, обнимая Арктура, – Я знала, что как только ты увидишь Валериана, ты захочешь стать частью его жизни.

Снова Арктур оторвал ее от себя, хотя и не столь резко как в прошлый раз.

– Не будем торопить события, – сказал он, – Я сказал, что познакомлюсь с ним поближе. Но я пока не решил, готов ли я, вот так запросто, отказаться от всего, что построил.

– Я не прошу тебя отказываться, – ответила Жюлиана, заключив в ладони лицо Арктура, и приближая его к своему лицу, – Разве ты все еще не понял этого? Ты ничего не должен бросать. Мы просто можем быть вместе. Все мы. У нас будет все, о чем мы когда-либо мечтали. Помнишь, много лет назад ты рассказывал о своих грандиозных планах? Они уже осуществляются. Прямо сейчас. Тебе нужно просто захотеть это увидеть.

Арктур улыбнулся.

Возможно, на него подействовали слова Жюлианы, или может алкоголь ударил в голову, однако, не зависимо от этого, Арктур с удивлением осознал, что подобное мысли больше не ужасают его. В конце концов, они вполне могут стать обычной семьей.

* * *

Арктур проснулся с тяжестью в голове и легкой дезориентацией, пытаясь понять, где он находится. Он неплохо восстановился и чувствовал себя великолепно отдохнувшим. Сборные жилые модули старателей или тесные помещения космического корабля отнюдь не способствовали непрерывному сну, и он уже стал забывать, как же это здорово – провести ночь в мягкой кровати. Он потянулся и повертел головой на подушке, наслаждаясь теплотой и позволяя болям прошлых шести месяцев покинуть его суставы.

Он улыбнулся, а затем блаженное неведение пробуждения сменилось холодными и тяжёлыми воспоминаниями о событиях предыдущей ночи, возвращая всё на круги своя.

Жюлиана.

Валериан.

Его сын...

Легкая истома пробуждения прошла, когда он сел на кровати и огляделся. Обшитая деревом комната была обставлена шикарной мебелью, на окне висели тяжелые занавески. Различная аппаратура идеально вписывалась в интерьер, не бросаясь в глаза. Обстановка комнаты полностью соответствовала Умоджанскому стилю, и лоскут пыльно-оранжевого неба за окном, только подтверждал это.

Арктур свесил ноги с постели. Его желание вернуться в уют тёплых одеял моментально испарилось, когда он вспомнил с какой целью его вызывал Айлин Пастер. По крайней мере, теперь он понимал причину его холодности при встрече.

Быстро, но без суеты, Арктур вымылся в акустическом душе, по качеству и изящности дизайна не уступавшему брендам Старых Семей и, даже, превосходившего их. При этом вся техника отличалась собственным стилем – даже в быту Умоджанцы стремились поддерживать самобытность культуры. Прием душа оказался недолгим и, к его удивлению весьма эффективным. Под действием вибрации застарелый пот и омертвевшая кожа отшелушивались от тела, открывая под собой новый и чистый слой кожи.

Он побрился такой же эффективной акустической бритвой и расчесал волосы. Затем надел темно-серый костюм и ботинки по колено высотой. Костюм был почищен и выглажен, ботинки отполированы до зеркального блеска. Слуги Айлина Пастера идеально справлялись со своими обязанностями.

– Помирать, так с музыкой, – сказал он вслух и вышел из комнаты. Пройдя немного по отделанному мрамором коридору, Арктур достиг холла, в котором уже побывал прошлой ночью, по приезду. Дверь в гостиную была открыта, и он мог слышать голоса, доносившиеся оттуда. Один из них принадлежал Айлину Пастеру, и Арктур решил войти в комнату.

Разумеется, посол Умоджи сидел в том же кресле, которое занимала его дочь накануне. Он беседовал с одним из служащих, который просматривал заметки на личной консоли.

Пастер, его лицо в своей беспристрастности напоминало непроницаемую маску, посмотрел на входящего Арктура.

– Доброе утро, Айлин, – сказал Арктур.

– Воистину, – ответил Айлин, – Хорошо спалось?

– Даже не представляете, насколько, – сказал Арктур, – В течение года мне приходилось спать на голых камнях, в походных койках, так что уснуть я могу практически где угодно; но здесь мне определенно было намного удобнее, благодарю вас.