Выпив один сливовый коктейль (чего более чем достаточно), я уже собираюсь сделать Амброзу ручкой и сказать: «Мне пора. Скоро увидимся», – когда атмосфера в зале вдруг меняется, словно кто-то приглушил свет или, наоборот, включил дополнительные люстры.

– Вы только гляньте, кто здесь, – слышу я шепот у себя за спиной.

Я поворачиваюсь к двери и вижу Лоренса. Девушка из рекламного отдела пытается снять с него плащ, но он с улыбкой протискивается мимо нее со словами:

– Извините, не могу остаться надолго. Я всего на минутку.

И вот он уже в зале обнимается с Николаем Титовым, который приехал поддержать свою жену Пегги, написавшую главу о Сомерсете. Появляется человек с фотоаппаратом, чтобы сделать снимки. Лоренс покорно позирует, положив руку на плечо Пегги и обнажая белозубую улыбку, пока фотограф, поблагодарив его, не удаляется.

– Я просто проезжал мимо. Прости, не могу задержаться. Хотел лишь повидаться и поздороваться, – говорит он, склоняясь и целуя ее в обе щеки.

Я стою в углу зала и жду, жду, жду, мысленно умоляя его повернуться и заметить меня. И когда Лоренс наконец это делает, я встречаюсь с ним глазами и с удовлетворением отмечаю, что выражение его лица меняется.

Я выдерживаю на себе его волнующий душу пристальный взгляд. Не двигаюсь, позволяя Лоренсу разглядеть себя. Проходят всего лишь секунды, мгновения, но я чувствую, сколь многое за это короткое время успевает претерпеть метаморфозу. А потом он приветствует меня с виду небрежным кивком, даже не улыбнувшись, и отворачивается.

Он перебрасывается фразами с Титовыми, извиняется и идет сквозь толпу гостей в мою сторону, бормоча какие-то слова людям, которые расступаются, чтобы дать ему пройти.

Это наш третий с ним обмен поцелуями – уже знакомыми, быстрыми, легкими. Я лишь бегло ощущаю тепло его щеки, прикоснувшейся к моей, и его руку на своем рукаве, чувствую сквозь ткань чуть заметное пожатие его пальцев.

– Как поживаете? – спрашивает Лоренс.

– Прекрасно, – отвечаю я. – Да, много воды утекло со времени последней встречи в Бидденбруке…

– У меня всего пара минут, – произносит он. – Такси ждет внизу. Полли готовит для меня ужин и намеревается остаться ночевать.

– Могу я попросить вас подбросить меня по пути до моего дома?

Конечно, отвечает он. Ему нужно только попрощаться с Титовыми, а потом он будет ждать меня на улице.

Я тоже пожимаю на прощание руки, снимаю пальто с вешалки в гардеробной и начинаю неспешно спускаться по лестнице. У ее подножия в стену вмонтировано большое зеркало, и, проходя мимо, я всматриваюсь в свое отражение. Я выгляжу не похожей на себя прежнюю. Женщина в зеркале – с сияющими глазами, чуть раскрасневшаяся – явно из тех, в чьей жизни могут происходить необычные события: интересные, волнующие, даже опасные.

Такси стоит перед дверью. Стекла машины поблескивают крупными каплями дождя. Лоренс склоняется на заднем сиденье, чтобы открыть дверь, а я переступаю через небольшую лужицу, в которой отражается неон вывесок, и проскальзываю внутрь, усаживаясь рядом.

– В Хайгейт, – говорит он, – но через… В каком именно месте вы живете, Фрэнсис?

Я называю адрес водителю, и такси отъезжает в сверкающую ночь.

Лоренс спрашивает, как прошел прием, и я передаю ему слова Амброза Притчета. Он смеется, и мне очень приятно. Вскоре я заговариваю о его работе, и Лоренс отвечает, что, как ему кажется, дело двигается хорошо. Прогресс заметен.

– Понимаете, теперь у меня все немного иначе, – добавляет он, пока такси, то останавливаясь, то снова трогаясь с места, проезжает через Кэмден. – Прежде моя жена Элис всегда была первым читателем. И ее отличал отменный вкус.

По-моему, Лоренс впервые упомянул о ней в беседе со мной.

Как только мы сворачиваем к северу, дорога становится свободнее. Мы быстро минуем Кентиш и Тафнел-Парк. Мелькают пабы и рестораны, лавочки, торгующие жареными цыплятами, затемненные витрины дешевых магазинов и дорогих салонов органических продуктов, а Лоренс успевает немного рассказать мне о Полли, у которой появился новый ухажер. Теперь она вполне довольна своей учебой в колледже, и он снова упоминает о той роли, какую я сыграла в жизни его дочери.

– Полли напугала меня, – продолжает Лоренс. – Я был почти уверен, что она вот-вот бросит колледж. Вы вовремя вправили ей мозги. У меня ничего не получалось.

– Я не сыграла в ее судьбе такой уж большой роли, – возражаю я.

– А вот я в этом не уверен. Иногда сам так запутываешься в своих семейных делах, что распутать клубок легче кому-то, кто смотрит на проблему со стороны.

Мне нравится эта фраза. Лоренс начинает расспрашивать о моей работе, поздравляет с повышением, а мне остается гадать, кто ему рассказал об этом. Значит, некто мог посчитать, что ему будет интересно услышать обо мне.