— Среди вас есть тот, кто может ей помочь? — спросил Ричард. — Одаренный?

Эстер колебалась.

— У нас есть одаренный, который, возможно, поможет, — ответила она.

Один из мужчин приблизился, ухватил Эстер за плечо и, немного оттащив в сторону, прошептал:

— Думаешь, это разумно?

Повернувшись к нему, женщина гневно сверкнула глазами.

— А какой еще есть выбор? Или лучше позволить им умереть?

Он выпрямился и лишь вздохнул в ответ.

— Но нам нужно поторопиться, — сказала Эстер. — Она не сможет исцелить мертвых.

— Кроме того, — напомнил другой мужчина, — сейчас ночь, и нам следует поскорее убраться отсюда и вернуться домой.

С этими словами все селяне начали вглядываться в окружающую темноту, и Ричард подумал, что они боятся ночи. Раньше, еще будучи лесным проводником и посещая деревни, он довольно часто встречал подобное отношение: когда солнце садилось, люди расходились по домам и крепко-накрепко запирали двери. И хотя в самых отдаленных местах у жителей предрассудков побольше, чем у других, страх к темноте объединял всех.

Однако Ричард понимал, что у этих людей, безусловно, есть причины для опасений.

Он наблюдал, как несколько мужчин осторожно подняли Кэлен и затем положили ее на плечо самому крупному. Ричард хотел сам позаботиться о ней, но знал, что даже идти без помощи не сможет и с неохотой позволил двум мужчинам подхватить себя под руки.

Ричард оглянулся на фургон, освещенный бледной луной и золотистым свечением факелов, которые держали несколько людей, и впервые увидел бесчисленное количество тел. То не были солдаты Первой Когорты. Странные бледные полуголые люди валялись на земле повсюду, на сколько хватало взгляда. По зияющим ранам можно было понять, насколько яростно сражалась Первая Когорта; неудивительно, что влажный воздух пах кровью, учитывая число трупов.

Поблизости, прямо за повозкой, на спине лежал один из мужчин с широко раскрытым ртом. В его мертвых глазах отражалось ночное небо.

А зубы были заточены до острия.

Дед Ричарда, Зедд, и колдунья Никки привели элитных солдат с собой, чтобы спасти Ричарда с Кэлен и вернуть в Народный Дворец, и никто из них не посмел бы оставить своего Магистра и его жену. Ричард посмотрел на кости, видневшиеся среди военных форм, знаки различия и оружие Первой Когорты, разбросанное повсюду — ужасное зрелище, — но не увидел вещей, принадлежащих Зедду, Никки или Каре.

Кара, его с Кэлен личная телохранительница, была Морд-Сит. И уж она бы точно не оставила подопечных, кроме как из-за собственной смерти. Хотя Ричард подозревал, что даже тогда она вернулась бы из царства смерти защищать его.

Он опасался, что где-то в темноте среди мертвецов лежали кости тех, о ком он заботился. От появившейся при мысли о потере близких панике Ричарду стало тяжело дышать.

— Поспешим, — сказала Эстер, подталкивая поддерживающих Ричарда мужчин. — У него сильное кровотечение, нужно поскорее вернуться к своим.

Остальные селяне обрадовались, покидая наконец-то эту ужасающую сцену смерти, где увидели стольких погибших, и направляясь в безопасное место.

Ричард позволил мужчинам наполовину нести, наполовину тащить себя в ночь по узенькой тропке между двумя стенами деревьев.

Их путь пролегал через густой лес, в лунном свете следы были почти незаметны, но люди вокруг Ричарда пристально всматривались в окружающую тьму. Он тоже вглядывался в чащу, но при тусклом свете фонаря почти ничего не мог разглядеть и сказать, что таится в зарослях. Возможно, загадочные полуголые люди, что убили друзей, теперь преследуют его самого.

Ричард обращал внимание на любой звук. Каждая ветвь, которая цеплялась за его штанину или ломалась под ботинком, заставляла сердце биться все быстрее и быстрее.

Осмотрев сопровождавших его людей, он подумал, что не хотел бы встретиться на этой темной тропе с полчищем убийц и отбиваться от них булыжниками, потому что спутники его были вооружены всего лишь простыми ножами. Так, напавшего на Ричарда мужчину они забили камнями.

Он был рад ощущать тисненую кожаную перевязь, переброшенную через правое плечо, и привычную тяжесть меча у левого бедра. Иногда Ричард рассеянно касался знакомой рукояти клинка, черпая уверенность в этом жесте, хотя и знал, что сейчас не способен сражаться.

Тем не менее, простое прикосновение к древнему оружию вызывало силу и бурлящий гнев, сокрытый внутри и одновременно пытающийся вырваться наружу. Было приятно ощущать, что вся мощь верного клинка в его полном распоряжении.

Часть людей несли фонари, поэтому Ричард всматривался в темноту и высматривал блеск глаз, выдающий ночных хищников, но замечал лишь мелких созданий: лягушек, енота и ночных птиц, — но никаких признаков более крупных животных.

Конечно, велика вероятность, что нечто большее могло прятаться в густых зарослях кустов и папоротника или позади, среди деревьев, чтобы Ричард не смог увидеть их.