Ночь была безлунной. Вернее, тоненький огрызок ночного светила застрявшим ястребиным когтем торчал в черном небе, но света от него было не больше, чем от золотого шитья адмиральского мундира. Сантана была уже совсем близко. Мы не дошли до нее засветло, а с наступлением темноты эскадра стала на якорь, опасаясь подводных скал, имевшихся в изобилии, если верить все той же карте в прибрежных водах.

– Вставайте, милорд, вставайте! – тряс меня за плечо Реяферн.

– Да что такое? Что случилось? – Я подскочил, выхватывая из-под подушки заряженные пистолеты, с которыми ни на минуту не расставался с начала похода.

– Мы снимаемся с якоря.

Я потряс головой, стараясь навести резкость.

– Эскадра?

– Да нет же, – недослушав меня, перебил Питер. – «богородица» уходит одна. Адмирал велел погасить все огни и сейчас дрейфует по течению, не ставя парусов.

– Что еще за новости?! – Я вскочил и начал быстро одеваться. – Беги буди наших.

– Его превосходительство генерал Закревский и его благородие поручик Ржевский еще не ложились. Они уже оповещены. Графу Калиостро его слуга передаст, а их величество изволят спать без задних ног, так что и добудиться не могут. С вечеру рому перебрамши, – пояснил мой Питер.

– Ладно, – бросил я, надевая протянутый Редфернорм камзол. – Давай зови всех, кто уже на ногах, будем держать военный совет.

– Слушаюсь. – Камердинер поклонился и исчез за дверью. «Так, – я начал мерить каюту, шагая из угла в угол, – значит, без каверзы все же не обошлось. Похоже, Джон Пол Джонс решил бежать к своим, да еще с подарочком в виде линейного корабля и нашего злополучного „императора“. Хорошо еще, что Орловы не согласились идти на „богородице“, не то конец бы настал эскадре». В каюту, поправляя на ходу абордажные перевязи, увешанные десятком короткоетвольных крупнокалиберных пистолетов, вломились Лис с Ржевским.

– Ну, как тебе все это нравится" Вальдар? – с порога бросил мой напарник.

– Никак, – отрезал я.

– Как по-вашему, господин подполковник, куда мы направляемся? – поинтересовался Ржевский.

– Мы сейчас несколько восточнее Лонг-Айленда, вероятно, туда мы и пойдем. Вот, смотрите, – я ткнул пальцем в лежавшую на столе карту, – мы примерно здесь, вот Лонг-Айленд. Меньше недели пути.

– Без воды? – внезапно выпалил поручик.

От него я ожидал этот вопрос менее всего. Насколько мне удалось заметить, отсутствие или наличие воды никоим образом не затрагивало интересов славного гусара, а винный погреб «богородицы» мог еще довольно долго снабжать экипаж живительной влагой, правда, в ее алкогольном варианте.

– Вам-то что за беда, поручик, – хмыкнул я. – До Лонг-Айленда придется помучиться с вином.

– Не придется. – Дверь каюты вновь открылась, и на пороге появился граф Калиостро. Раскланиваясь на ходу с присутствующими, он подошел к столу. – На Санта-Анну Пол Джонс, конечно же, не пойдет. Там завтра будет вся эскадра.. Но на соседних островах тоже есть вода.

– Судя по карте – нет, – буркнул я.

– Если верить карте, земля плоская. Однако, милорд, вы не хуже меня знаете, что это не так.

– Что, правда? И давно? – ужаснулся Ржевский.

– Да ты не бойся, – утешил его Лис. – Она в общем-то плоская, только по краям везде закругляется.

– А-а, – облегченно вздохнул обалдевший рубака. – Ну, тогда еще ничего.

– Господа, не время заниматься космогонией, – бросил Калиостро.

– Кого гонией?.. – непонимающе поинтересовался вконец обалдевший поручик.

– Не важно, – Лис положил руку на плечо друга, – я тебе потом объясню.

– Что будем делать, господа? – спросил я.

– Ваше сиятельство, – Лис заговорщически посмотрел на Калиостро, – помните бабулину баньку? – Калиостро невольно поежился. Видимо, это воспоминание не доставляло ему радости. – А нельзя ли команду корабля, как тогда моих казачков, отправить баиньки?

Великий магистр отрицательно покачал головой:

– Увы, не имею права. Это бы нарушило магическое равновесие и естественный порядок вещей. Можете мне поверить, господин генерал, я уже сполна расплатился за прежние шалости с Великими Законами.

– А жаль, – вздохнул Лис. – Управлять кораблем мы, конечно бы, не смогли, но уйти на шлюпках к «Святославу» – это влегкую.

– На флоте есть старинный обычай, – начал я, понимая, что среди прочих сухопутных салаг, в силу своей прошлой принадлежности к морской пехоте, являюсь самым большим водоплавающим волком. До морского, увы, мне все же было далековато. – Когда решаются подобные вопросы, все присутствующие на борту офицеры, начиная с младшего по званию, высказывают свое мнение.

Ржевский обвел глазами собравшихся и, убедившись, что ниже его чином в каюте никого нет, подкрутил свой длинный ус и произнес гордо: