– Слушаюсь, сэр! – козырнул тот и отправился выполнять приказание.

Экстренное собрание штаба состоялось минут через двадцать.

– Господин главнокомандующий, – не обращая внимания на удивленные взгляды собравшихся, обратился Лис, – я хотел бы знать, за что арестован генерал Гейтс.

– Комиссия Конгресса, обсуждавшая вопрос об аресте, пришла к выводу, что генерал Уильям Горацио Гейтс повинен в измене. Вначале он, получив от вас взятку золотом, пропустил армию императора Петра III через Потомок, потом же и вовсе перешел на вашу сторону. Вы удовлетворены?

– Вполне. Позвольте еще один небольшой вопрос, который является как бы продолжением первого.

– Хорошо, – кивнул Вашингтон.

– Были ли в данной комиссии господа Глен, Роберте, Лоуэл и Клеймор?

– Эдвард Клеймор возглавлял комиссию Конгресса.

– Даже так? Великолепно. – Лис вытащил из кармана знакомый мне листок бумаги. – Тогда самое время перейти к просьбе. Вот это письмо мы вчера перехватили у английского полковника Эшли Сазерленда, пытавшегося скрытно проникнуть в Питтсбург. Я прошу вас, прочтите его вслух, а дальше мы с вами отправимся в Конгресс для того, чтобы передать это послание упомянутым в нем господам. – Лис протянул бумагу Вашингтону.

Командующий взял ее и начал читать. Чем дальше он читал, тем тише становилось в комнате. Но когда отзвучала последняя фраза, штаб взорвался эмоциями, как спавший вулкан.

– Не может быть! Это подлог! Чем вы докажете? – неслось со всех сторон.

– Нет, – сокрушенно покачал головой Вашингтон. – Это рука Toy. Я узнаю ее. И подписи... Это действительно подписи Гоу, Корнуоллиса и Данмора. Письмо подлинно.

– Я бы не стал на этом так настаивать, – прокомментировал лично мне слова американца Лис. – Я так и не смог понять, какое писал Гоу, а какое Калиостро.

– Милорд Вальдар, – в мою каморку негромко постучал верный, как тень, Редферн. – Вас государь в штаб просит.

– Что-то случилось? – Я поднялся, чтобы идти к Пугачеву.

– Да нет, все в порядке. Салават Юлаев прибывает. Ржевский уже примчался. С ним пожилой индеец из могикан. Чингачгук звать. Все твердит, что наконец-то его день настал. Говорят, лучший проводник во всей округе. Государь велит вам, пока генерал Закревский отсутствует, исполнять обязанности начальника штаба и, стало быть, озаботиться расквартированием подходящих войск.

– Хорошо, – кивнул я, цепляя саблю к поясу. – Готовь коней.

– Слушаюсь, милорд.

– Да, вот что еще. Ты в штабе был, не слышал, Лафайета там еще не видать?

Камердинер тяжело вздохнул:

– Нет покуда вестей от Лизаветы Кирилловны. Я уж изволновался весь.

Следующие несколько часов я провел почти не покидая седло. Войско, идущее на соединение с Пугачевым, было огромно. Изрядно подъеденная нами округа наверняка бы не смогла прокормить эту объединенную армию. Уже вечерело, когда один из ординарцев Ивана Орлова, разыскав меня, сообщил:

– За Аллегейни движется отряд Лафайета.

– Доманский еще никого не прислал?

– Никак нет. Но рядом с американскими полосами и звездами развевается польский орел.

– Ладно, посмотрим, что бы это значило, – буркнул я. Если будут идти к городу, пропустить. Огня не открывать.

– Слушаюсь, ваше превосходительство.

– Алё, капитан! Ты будешь смеяться, но это опять я.

– Лис, дорогой, ну как там у тебя?

– Все просто восхитительно! Картина Репина «Не ждали», мягко перетекающая в картину «Утро стрелецкой казни».

– Так что можно посылать...

– Я тебе пошлю! Я те так пошлю! Ты, блин, историю делаешь или войну выигрываешь?! Капитан, я тебя, конечно, уважаю, но временами ты меня просто удивляешь. Этот день войдет в историю страны едва ли не как главный праздник. О нем будут написаны тысячи исторических исследований, а ты пытаешься внести в это эпохальное событие какую-то мышиную возню, вроде подписания никому не нужной капитуляции. Или что там у тебя на уме?..

– Лис, не томи, – отмахнулся я. – У тебя есть план?

– Да!!! Это будет грандиозно! Феерия! Это будет шоу, о котором историки станут писать, заливаясь слезами по пояс! Твоя задача проста: завтра на рассвете выставить войска, но только красиво выстроить, напротив Питтсбурга. Шоб солнце восходило над головами несметной рати, шоб птицы пели... Дай бог только, чтоб погода не испортилась. Тьфу, тьфу, тьфу! Построение на тебе, погоду, так и быть, оставим Всевышнему, остальным я займусь сам.