– Где?! – Удивление в голосе моего дяди не могли скрыть ни расстояния, ни общее для английских джентльменов правило ничему не удивляться.

– В избушке на курьих ножках. Есть тут такая избушка на курьих ножках, в ней живет Баба-яга. Так вот там сейчас находится миссис Элизабет Чедлэй с целью обратного превращения в мисс Элен Фиц-Урс.

На канале связи воцарилось молчание.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно, – произнес я с тайным злорадством оттого, что мне удалось шокировать невозмутимого дядю Джорджа. – Но это еще не все. Граф Калиостро, плененный отрядом нашего агента атамана Лиса, направляется, как мне было сказано, на перековку к венедским волхвам.

– Господи, час от часу не легче! А эти-то откуда взялись?

– Я так полагаю, они здесь уже давно. По словам Лиса, с раннехристианских времен.

– Да, занятный поворот. Хорошо бы знать, что из этого может выйти. Ну да ладно, поживем – увидим. Будь добр, по возможности информируй меня об их судьбе. И вот еще что, если не забыл, я до сих пор нахожусь на службе короляи понимаю, что Екатерина пытается подсунуть его величеству порченный товар и решить за его счет ряд своих проблем. По-хорошему, мне, как верному слуге английской короны и до сего дня весьма толковомудипломату, надлежало бы объяснить, что дураков в Форин Офисе не держат. Но Институт рекомендует не вмешиваться в ход событий, а потому я должен разработать вразумительное объяснение тому, что может произойти, когда выяснится, каких казаков мы экспортировали в колонии. Если, конечно, Пугачев вообще согласится туда плыть. Следовательно, будь добр, держи меня в курсе своих переговоров. В моих условиях обладание информацией может решить очень многое. Предупрежден – следовательно, вооружен.

– Хорошо, дядюшка. Все, что смогу.

– Благодарю тебя, мой дорогой.

Связь отключилась.

– Господин премьер-майор, вы сами видите, обстановка изменилась в корне. Вряд ли вам следует отправляться... – Михельсон посмотрел на своих помощников, словно оценивая, можно ли при них называть конечную точку моего путешествия. – Отправляться в лагерь к Пугачеву. Разбойник не сдастся. Сейчас он стал сильнее, чем когда-либо. Мне тут крайне не хватает опытных и отважных офицеров. Я дам вам отряд. Мы должны связать Орловых стычками и преследованием, не дав им соединиться с Пугачевым. А я же постараюсь оттянуть основные силы разбойников за собой и держать их в напряжении до той поры, пока подойдет Суворов.

Я покачал головой.

– Почел бы за честь, ваше высокоблагородие, но не имею такой возможности. Я обязан выполнить приказ государыни.

– Да, вы правы, друг мой, – с горечью в голосе произнес Михельсон. – Вы честный и благородный офицер. Но видит бог, здесь бы вы были полезны, а там ваша смерть станет еще одной бессмысленной жертвой. И все же храни вас Господь, господин премьер-майор. Отправляйтесь в путь, не смею вас задерживать.

Неповторима ночная степь. Невозможно описать многообразие ее пряных запахов, все эти шорохи, стрекотание, залитое светом нереально огромной полной луны. Мы с Редферном двигались сквозь высокие, не ведавшие покоса травы, уже сухие из-за палящего степного солнца, ехали не спеша, Радуясь ночной прохладе, то и дело вспугивая какую-то живность, буквально выскакивающую из-под копыт и уносящуюся вдаль с шумом, достойным крупного зверя.

– Але, капитан, ты там далеко?

– Вот спросил. – отозвался я. Откуда я знаю? Я же не вижу, где ты находишься.

– Я тут на кургане стовбычу, шо скифская баба, В смысле – мужик. Ты курган уже видишь?

Я начал всматриваться в горизонт, пытаясь разглядеть что-либо, способное сойти за курган. Слева впереди действительно маячила какая-то возвышенность. Я указал Питеру направление движения, и мы тронулись дальше навстречу нашему агенту.

– А, все, я вас вижу! – радостно завопил Лис. – Сейчас мы будем. У меня с собой два десятка казаков из моих. Официально мы тебя берем у полон. Они вас, сэр, уже видели, так что не боись, драки не будет. Я им растолковал, что мы тут, как говаривал атаман Бурнаш, не яблоками торгуем, а политику делаем. Поэтому относиться к вам будут с возможным почтением. Но, сам понимаешь, у меня в отряде восемь сотен и в каждой человек сто пятьдесят – двести. Не объяснять же всем, что ты у нас чрезвычайный и полномочный посол к едрене матери, то есть к ейному, в смысле к нашнему, батьке. Так что жди, сейчас будем.

– Хорошо, – согласился я, выключая связь и подгоняя шенкелями своего вороного жеребца.

Мы проехали еще несколько минут в полном молчании, слушая звуки ночной степи. Какая-то птица, всполошенная нашим появлением, крикнула резко и тревожно, словно спеша предупредить сестер о близкой опасности, я оглянулся, пытаясь рассмотреть нарушительницу спокойствия... Волосяной аркан с тихим змеиным шипением взвился из травы позади меня, и петля его, обхватив мне плечи, затянулась стремительно, как кольца удава.

«Й-и-и-и-ях-ха!» – разнеслось над степью. Жуткий пронзительный клич степняков-ордынцев, леденящий кровь своим первобытно-звериным звучанием. Я чуть замешкался, пытаясь понять, зачем нужен Лису такой экзотический способ моего пленения. Это промедление вполне бы могло погубить меня. Пятеро всадников на приземистых полудиких лошадках, в мохнатых остроконечных шапках, надвинутых по самые глаза, вынырнули из густых трав и, погоняя нагайками своих коней, понеслись в направлении, явно противоположном моему изначальному. Я вылетел из седла, как вылетает привязанный к дверной ручке зуб при соответствующем рывке, хотя густотравье слегка смягчило удар, моя спина сполна ощутила всю прелесть приземления и последующего, движения роли саней-волокуш.