Как я уже говорил, этого незаурядного человека мало интересовала власть над страной. Ему нравилось управлять людьми, подчинять ход событий своей непреклонной воле, вырывать удачу у случая, точно кусок мяса из львиной пасти. Не мне судить, насколько интересовал Рейли результат затеянный им игры, но сам процесс занимал этого стремительного любимца Фортуны безумно. Он был готов жертвовать фигуры, перемещать их с места на место, нисколько не заботясь о том, что его ферзи – настоящие королевы, да и остальные жители “доски” имеют собственное мнение. У него была Цель! А значит, все остальное вокруг не имело цены в его глазах.

Размышления мои были прерваны, как обычно, самым бесцеремонным образом.

– `Але, Капитан! Я шо-то не понял, ты где? `

– `В Тауэре `, – мрачно отозвался я.

– `Шо опять?! ` – страдальчески возмутился слегка проспавшийся Лис. – `Шо за страна? Что за нравы? Я пью – тебя вяжут! Ироды мусорные! Капитан, ты на меня по закрытой связи своим горячим патриотизмом не брызгай, но только я тебе вот что скажу: давай-ка по старинке, без всяких интриг, расстановок сил, оглядок на соседских монархов всем вломим – и наведем непоколебимый конституционный порядок в отдельно взятом нашими войсками Лондоне. Я уже все продумал: ща бросаю болеть и рулю в Адмиральскую свору, напою им военных песен про то, как тебя злые враги на кичу сунули. Они враз ваш Тауэр под лужайку для гольфа заровняют! `

– `Вряд ли `, – усомнился я. – `Эту крепость не для того возводили, чтоб ее полторы сотни головорезов взять могли `.

– `Ой-ей-ей! Тоже мне Александр Макакедонский! Между прочим, у твоего хваленого Рейли на вынос Тауэра и того меньше народу ходило – и ничего! Я вот шо думаю, ежели, скажем, я припрусь за полночь к вам в гости да начну спьяну ломиться в ворота с криком, шо тут, на хрен, полный бардак и всю картоху, к хренячьим сусликам, ящур поплющил, я так прикидываю, стража меня остановить не посмеет. А там – все как в Париже! Помнишь, когда вы с Мано девочку из Сен-Поля доставали? Пусть только калитку мне откроют! Народу-то у нас здесь побольше, чем было у тебя после того, как Лувр накрылся медным тазом. А дальше Елизавету вытащим, народ поднимем, и все – где тот Рейли и кто его видел?! `

– `Хороший план! ` – похвалил я друга, желая подсластить пилюлю. – `Один только недостаток – никуда не годится. Во-первых, за домом следят. Я в этом сегодня имел возможность доподлинно убедиться. Ты и пяти шагов с крыльца не успеешь ступить, как вокруг образуется целое войско носителей портшеза, факельщиков, гидов да плюс к ним отряд конной стражи. Ты что же, всю эту ораву па своем хвосте планируешь в Тауэр доставить?

Во-вторых, я готов держать пари, что Адмиральской своры либо уже нет в городе, либо вокруг нее сейчас такие заслоны, что стоит в казармах лишь шпаге звякнуть, как всех вас там и похоронят.

Ну и последнее по счету, но отнюдь не по значимости: Тауэр не замок Сен-Поль. У него запущенного сада под самыми стенами нет. Так что пока гугеноты добегут до приоткрывшейся калитки, если ты до нее все же доберешься, количество картечи в организме каждого из них окажется несовместимо с жизнью. А в это время Рейли будет вести с тобой любезную беседу и предлагать совершить вечернюю прогулку по крепостной стене, утверждая, что ночной воздух бодрит `.

– `Ну вот! ` – сокрушенно отозвался на канале связи Лис. – `Раздолбали в прах и развеяли в дым! Все рухнуло! Пойду нажрусь, там еще полбадейки осталось! `

– `Рейнар, погоди! В твоих рассуждениях есть рациональное зерно. Одна идея… но тут еще нужно подумать! `

В дверь моих апартаментов тихо постучали, и со стороны караульного помещения донесся гневный окрик:

– А ну уберите руки! Это не вам, это его высочеству!

Ливрейный лакей, очевидно помнящий мерзкий нрав высокородного постояльца, бросил на меня вопрошающий взгляд, ожидая приказа впустить неведомого посетителя или же прогнать его прочь.

– А ну-ка, утробы ненасытные, куда пальцы-то свои суете! – не унимался голос за дверью. Впрочем, я бы не назвал его незнакомым, да и, похоже, мои неусыпно подобострастный страж узнал его в одно мгновение. Это был голос Элли Дэвидс, или же Олуэн Тавис, как звучало имя девушки в ее собственных устах.

– Ну что ты ждешь? Двери открывай! – капризно бросил я, но помощь лакея не потребовалась. Элли сама прекрасно управилась и со стражниками у входа, и с тяжелыми дверными створками.

– Я вам поесть принесла, ваше высочество! – лучезарно улыбаясь, проговорила прелестная валлийка. – Пирог с олениной!

Она, не церемонясь, сунула принесенную корзину лакею и, сдернув с нее вышитый по углам плат беленой холстины, ловким движением постелила его на стол передо мной.

– Чернильницу и бумагу-то в сторонку приберите, мессир. А вот отведайте-ка: говядина а-ля Мод. Если пожелаете знать, окорок наилучший, первейшего качества! К самому собору Святого Павла ходила, для вас искала! Так вот, этот окорок, чтобы он таким вкусным был, следует кусочками в четверть дюйма нарезать ножом, тупой стороной отбить, затем с беконом обжарить, а уж после того тушить в глиняном горшочке в собственном соку, добавив немного кларету, крепкий буйонский отвар, гвоздику, перец, корицу и соль. Да, и еще шелуху мускатного ореха!

Все это Олуэн выпалила одной непрекращающейся очередью, при этом не забывая складывать в аккуратную стопку исчерканные гербовыми фигурами листы бумаги, нечаянный плод моих тоскливых раздумий.

– `Ух ты! ` – раздалось на канале связи. – `Это кто ж такая? `

– `Я уже говорил тебе о ней `, – отмахнулся я, пробуя действительно замечательно вкусный кусочек говядины а-ля Мод и закусывая его ломтем пирога с олениной. – `Это дочь эсквайра Дэвида ап Райса. Она кормит воронов, живущих в Тауэре… `