Шрифт:
– Ну шо, граф, – усмехнулся Сергей, – возьмем этакого орла на службу?
– Можно и взять, – пожал плечами я. – Парнишка, кажется, расторопный.
– А скока денег положите? – без промедления выпалил юнец, демонстрируя прекрасную деловую хватку.
– Сергей, это по твоей части, – вздохнул я.
– Ну так о чем речь. – Лис расплылся в улыбке. – Короче, так, малый. Работа сдельно-премиальная. Будешь вкалывать как след – рублем не обидим. А уж если расстараешься, так и мы в долгу не останемся – быстро поднимешься. К этому плюс, естественно, паек, одежа пристойная, горячий чай и наше радушие.
– Не извольте сомневаться! – радостно крикнул новоиспеченный слуга.
– Не изволю, – согласился мой секретарь. – А потому сгоняй-ка приведи сюда народ с лопатами, пусть дорожку от ворот к крыльцу по-быстрому расчистят. Успеют до темноты – каждому по алтыну дам!
– Это мигом. – Юнец сорвался с места.
– Ну, шо скажешь, Вальтер? – Лис кивнул в сторону убегающего подростка.
– Вроде неплохое приобретение, – вздохнул я. – Но меня сейчас больше заботит другое. В его рассказе есть необычная деталь.
– Это ты о перстне, что ли?
– Не совсем. Вернее, отчасти. Малец сказал, что печатка упала ему на голову, когда уже рассвело.
– И что?
– В конце осени в Санкт-Петербурге светает поздно, а призраки исчезают после третьих петухов.
– Ты хочешь сказать, что это был не призрак?
Я лишь молча пожал плечами.
Мальчишка и впрямь оказался ценным помощником. Услышав, что можно неплохо заработать на пустяковом деле, к особняку наперебой устремились окрестные жители, все больше юнцы и молодухи, но также и пожилые деды с темными, будто навеки загорелыми лицами.
– А мужики где же? – поинтересовался у подручного Лис.
– Знамо дело где, – удивился вопросу бойкий слуга, – пушки льют. Тут еще от царя Петра литейщики да пушкари отдельными слободами поселены.
– Ну да, конечно, – пробормотал Лис. – Как я мог забыть? Литейный проспект.
– Чего изволите? – прислушался к его тихим словам юнец, очень быстро признавший в Сергее непосредственного начальника.
– Ничего!
Вот наконец дорога к дому была расчищена, и мы поднялись широкими каменными ступенями к массивной двери, у которой в напряженном ожидании скалили грозные клыки два каменных льва.
– Здесь накрепко закрыто, – неизвестно зачем предупредил нас заботливый подросток. – Вон там, где виноград растет, на втором этаже оконце приотворено. Я через него залезал. – Он указал пальцем наверх и тихо ойкнул. – Глянь-ка, заперто.
Я удивленно посмотрел на говоруна:
– Как звать-то тебя, храбрец?
– Тишкой величают, Тихоном то есть. А отец мой Антип Прохоров. Вот я, стало быть, и получаюсь Тихон Антипов.
– Ты что ж, любезный Тихон Антипов, думаешь, мы в дом через окно ходить будем?
– Да нет, как же, – смутился мой собеседник. – Дверями, конечно! Я ж тока о том, что прежде окно не заперто было, а ноне вот…
– Голова твоя два уха, – хмыкнул рядом стоящий Лис. – Ты как думаешь, когда дом продавали, его осматривали или так, честным словом обошлись?
– Знамо дело обходили!
– Вот тогда-то окошко и закрыли.
– Оно, вестимо, так, – не унимался Тишка. – Да только как, извольте знать, его закрыть можно было, когда рама в нем рассохлась да перекосилась?
– Вот ты упрямый, – стоял на своем Лис. – Поменяли раму или поправили. Невелик труд!
– Сергей, двери открой, – напомнил я, перебив спорщиков. – А то ведь здесь до ночи стоять будем.
Мой друг, бурча, полез за ключами:
– А вообще-то это непорядок! Надо будет решетки на окна поставить, а то вон, помнишь, в Вене умелец отыскался, тоже мимо двери в гости ходил.
– Помню, – заверил я. – Открывай дверь.
Лис повернул ключ в замке, и мы наконец вошли в обещанные нам странной цветочницей хоромы.
– Занятно, – проговорил я, оглядываясь. – Как-то по-другому здесь все представлялось.
Открывшаяся нашему взору картина действительно вызывала удивление. Нет, здесь не стоял, посверкивая пустыми глазницами и скаля зубы, строй закованных в латы скелетов, и любимые читателями готических романов упыри не оставили посреди сводчатой прихожей следов недавней трапезы. Напротив, она была убрана, чисто убрана. Мебель, поставленная в доме, вероятно, еще в первой четверти прошлого столетия, блестела темным деревом, точно кто-то вытер с нее пыль нынче утром. Ни клочка паутины, ни грязи по углам – все опрятно и старательно выметено. Замок Брюса имел вид старинный, но вполне жилой.