Шрифт:
Но устраивать тот гнусный погром, который они стыдливо наименовали изгнанием человека из рая, никто не давал им права! Что же касается нас, то, если вы посмотрите легенды многих и многих народов, то сами увидите, что повсеместно кто-либо из моих родичей обучил людей математике, медицине, астрономии, ремеслам, искусствам и многому-многому другому. И как бы их ни звали: Энки, [72] Номмо, [73] Наги, [74] Кекропс, [75] Фуси и Нюйва, [76] Сем [77] — все они представители нашего рода.
72
Энки — божество справедливости и знания у древних вавилонян, человек-рыба.
73
Номмо — по преданию племени дагонов, предки, научившие людей говорить и работать, на вид — полулюди-полузмеи.
74
Наги — индийские божества, змеи, изменяющие облик по желанию, живущие под землей и иногда вступающие в браки с земными царями.
75
Кекропс — древнегреческий бог со змеиным хвостом вместо ног, первый царь Афин, сын богини Геи.
76
Фуси и Нюйва — по японской легенде, люди-змеи, спасшиеся от всемирного потопа в тыкве горлянке и ставшие прародителями рода человеческого.
77
Сем — славянское божество, охраняющее дом и его обитателей, на вид — змея с двумя ногами.
Но так уж повелось среди людей, они быстро перестают ценить то, что у них есть, и всегда стремятся к тому, чего у них нет. Мы научили их плавать очень-очень давно. И они перестали считать это даром. Теперь люди смотрят в небо и мечтают взлететь. Но ангелы никогда не дадут им свои крылья. И потому навсегда останутся великими, таинственными и несущими откровения. Ибо почтение вызывает то, что непонятно.
— Именно поэтому вы придумали чудо с головой, дающей советы? — вопросительно глядя на Андая, поинтересовался Джордж Баренс.
— Ну да. Все именно так и было.
— Но зачем?
— Я и некая часть народа моего все еще сохраняем веру в то, что потомкам Ангуса, нашего прародителя, и Ангдама, прародителя живущих на земле, следует жить в мире и согласии. Только этот путь подобает нам всем.
К сожалению, даже в подводном мире так думают уже немногие. Но посудите сами, человеческая неблагодарность не знает предела. Мы не желаем быть воплощением зла, и мы не являемся таковыми!
Здесь, в водах Светлояр-озера, обитают внуки и правнуки тех, кто населял когда-то град Китеж. Здесь же будет теперь жить и Великий князь Владимир Мономах. И по человеческим меркам он будет жить практически вечно. Но если не показать людям как можно более убедительно, что такой мир возможен, род человеческий так и не поверит в столь очевидные истины. Надеюсь, Джордж Баренс, я ответил на твой вопрос.
— Да, — склонил голову агент.
— И ты донесешь мои слова до тех, кто послал тебя сюда?
— Обязательно, слово в слово.
— Вот и хорошо.
— Но я не могу обещать, что Институт не пришлет сюда новые группы.
— А вот это дурно. Нам здесь не нужны чужаки. И… вот еще. Покуда мы беседовали, я прочитал все, что хранится в твоей памяти, даже то, что ты сам давным-давно позабыл. Конечно, мне не нужно было знать, что на третьем курсе колледжа ты стащил шлем у полисмена, но там было много о том мире, из которого ты прибыл…
Так вот, покуда я буду жив, я не позволю вам подправлять нашу историю и давать нам советы!
Князь Святослав, прозванный Удалым, поднял тяжелые веки и уставился на окружающий мир грозными очами, судорожно пытаясь сообразить, где это он находится. Хмурый взгляд выхватил среди прочих соратников, ждущих пробуждения государя, осанистую фигуру кравчего.
— Ну, что стоишь как неживой? Квасу неси! Ковш. — Святослав задумчиво прислушался к ощущениям. — А то и два.
Когда обе емкости были осушены, князь утер белым платом усы и бороду и вновь поглядел на ожидающих его слова бояр и витязей.
— Ох и лютое вино у батюшки вечор подавали, — подпоясывая свежую рубаху, бросил Святослав. — С ног, что арканом, валит.
— Ох и лютое, — повторили в толпе, — что тот аркан.
— А вот знаете, други милые, какой сон мне приснился? — Князь обвел взглядом лица собравшихся. — Будто воды озерные сами собой расступились…
— Когда батюшка ваш в челне поплыл? — нерешительно поинтересовался один из бояр.
— Да! А ты откель знаешь?
— Тот сон нынче все, кто остался, видели.
— Постой! Да что ты такое городишь? Как так все один сон видели? В своем ли ты уме?
— Верно он говорит, надежа-князь. Как есть, все его видели. И как воды расступились, и как Мстислав, братец ваш любезный, в подводный град ушел. А в граде том живут вроде как люди, да только с хвостами змеиными.
— А приняли их там хорошо, — добавил еще кто-то из княжьих гридней, — точно званых гостей.
Святослав отпихнул слугу, протянувшего господину алый с золотой каймой по подолу плащ, и бросился к выходу из шатра.
— Не обессудь, князь-надежа, — удержал его у выхода старый годун, боярин Олег Харвикович, — нет там боле ни батюшки твоего, ни брата.
— Да что ж ты мелешь? — рявкнул Святослав Удалой.
— Хоть как на старика кричи, а нету. Видать, и впрямь в град Китеж ушли.
— Быть того не может!
— Может. Ибо есмь. Должно быть, вещий тот сон был, ангелами небесными посланный. Так что, как ни суди, а с нынешней полуночи ты, надежа-князь, всея Руси государь.
— О, Господи! — Святослав, пошатываясь, не ведая ни что сказать, ни что сделать, подошел к стоявшей у стены шатра лавке и без сил рухнул на нее.