— Да-а-а, — широко улыбнулся Кэп, — хорошо-то хорошо, да ничего хорошего! Приторно. А, кстати! Кто велел не выпускать?

— Кто, кто? — конь в пальто, вот кто!

— А зачем хамить? — спокойно спросил Кэп.

— Как зачем? — искренне изумился мужичонка. — Я ж трижды судимый, а образ обязывает.

— Ты бы лучше кого другого продемонстрировал… например, Чингизхана! — в ажиотаже выкрикнул Текс. — Ты его видел?

— Да как тебя сейчас! Вот только ты-то его не видел, и я могу показать кого угодно и скажу — это он… И ты поверишь! А изображать теперешних: Сталиных, Хрущевых или еще кого — ну их на фиг, и так надоели! Вот я и изображаю человека, которого все знают, — сказал мужичок и прислушался.

— Кстати, докладаю: ваш дружок нарисовался! Он в соседнем миру, в атомном! Сейчас ворота открою.

Спустя несколько минут из Камня появился Док. Все такой же и ничуть не изменившийся, а самое главное — в своем привычном обличье.

— Что, рога-то уже поотшибали? — спросил Кэп. — И хвост накрутили… И горе твое безутешно?

Док никак не ответил на эту подначку, а просто прошелся вдоль окна и, повернувшись к нему спиной, сказал:

— Вы меня простите за то «выступление», виноват! Положение обязывало, да и, если честно, что-то темное толкало к таким поступкам, но справился, как видите. И еще: мне надо с вами поговорить, вернее, посоветоваться…

— О чем? — спросил Текс.

— О Вселенной и о том, что с ней делать. — И, глянув на Расписного, произнес:

— Я сейчас свою память переключу на тебя, потому что хочу знать твое мнение о произошедшем. — После чего несколько минут стояла тишина, и наконец Расписной, он же Звездный, сказал:

— Слушай, начальник… — но Док его прервал:

— Будь добр, прими надлежащий для этой беседы вид.

Расписной мгновенно исчез, предварительно на секунду превратившись в туманное облачко, которое, тут же загустев, превратилось в человека чисто профессорской внешности: костюм, очочки и галстук бабочкой! «Профессор» откашлялся и спросил:

— Так пойдет? — Затем продолжил: — Знаете, любезный, я в курсе всего, что происходило на планете в последнее 70 тысяч лет. Память самого первого…

— Который Локи? — спросил Текс.

— Именно… так вот, в его памяти никаких воспоминаний о динозаврах нет. Вам, милейший, надо бы в памяти Молоха покопаться — она сейчас вам доступна. И еще: вот сколько я здесь, столько и муссируется вопрос о Самых Первых. Он то вспыхивал, то угасал. Вернее, не так — когда приходил новый Наблюдатель, сразу появлялись желающие узнать, а не известно ли ему что-то о динозаврах, и это интерес очень нездоровый. Вот и сейчас сюда просится твой Герберт, причем очень настойчиво…

— Не пускать! Скажи, что я… отдыхаю.

— Так и сказал, но он начал грозиться…

— Ладно, пусть грозится, а что думаешь обо всем этом ты?

— О динозаврах? Вот ты — двадцать седьмой Наблюдатель и первый, кто кое-что вспомнил. Я бы тебе советовал сидеть здесь и носа не казать наружу… до поры до времени! Да, еще надо тебя из Наблюдателей убрать и сделать им вот его — и «профессор» показал на Монти. Тот смутился и заерзал на стуле:

— Да я… — и, откинувшись на спинку стула, замолк Док, пристально уставившись на него, тоже молчал. Потом вопрошающе посмотрел на Кэпа с Тексом, и они чуть заметно кивнули головами. Тогда Док снова глянул на Монти, и тот внезапно заснул и тут же всплыл вверх, от чего стул упал, а Монти поплыл к стене и еще через пару секунд полностью исчез в ней.

— Часок отдохните, — обращаясь к друзьям, сказал Док. — Мы сейчас переведем его в эйдос Звездного… — и тоже ушел в стену. «Профессор» мигом трансформировался в прежнего Расписного и, потирая руки, предложил:

— Ну, что, кореша, бухнем?

И тут же поллитровка сама собой приподнялась и поплыла кланяться каждому стакану, а в центре стола медленно проявились шашлыки на шампурах.

— Пр-а-а-шу!

Выпив, Расписной сказал:

— Знаете, я думаю, что вас двоих надо отправить на какой-нибудь необитаемый остров, где-нибудь в Тихом океане.

— Это еще зачем? — набычился Текс. — Мы хотим домой.

— Я знаю, но ни мне, ни Доку, ни Монти Герберт не сможет принести вреда. А вот вам…

— А разве ему трудно нас вычислить по… по нашим… как это?

— Эйдосам! — подсказал Расписной и продолжил: — Может, и не трудно, но если сверху будет зонтик моей защиты, то он не один месяц потратит на вас, а такого времени у него нет.

— Так здесь и надень эту… защиту!

— Именно здесь вы можете торчать до посинения. Здесь вы недоступны ни для кого, но долго ли вы усидите в четырех стенах? А в городе он легко вас вычислит именно по наличию зонтика. То есть он будет видеть дом, где есть сто квартир, а ни одного эйдоса не сможет уловить, Что он подумает? Понимэ?

— Хорошо, а как нам попасть на этот остров?

— Так я вас и доставлю: беру каждого за шиворот, протягиваю свой отросток-руку до острова — и все!

Они еще с часок обговаривали разные детали. А когда вернулись Док с Монти, все трое были весьма хороши. Текс и Кэп, прильнув, как родные, друг к другу, пели вполголоса «про друга, который оказался вдруг» и не обратили никакого внимания на вошедших. Док же, оглядев друзей и очень довольного Расписного, усмехнулся.

— Ну, ты молодец, они уже чуть тепленькие! Как говорится, цель достигнута!