Видаль собрал остатки самообладания, спрятав чесавшиеся кулаки в карманы дорогого пальто.

— Капитан? — Дмитрий обернулся к нему, ожидая объяснений.

— «Жидкое солнце». Так зовут этот «коктейль» в Пустоши. Если опрокинуть ненароком, не останется ничего. Уничтожает все органическое. Горит секунды, температура как в аду…

— Если кто-то хотел уничтожить улики, то зачем использовать этот состав так избирательно? — в привычных полуденных сумерках, Левин сумел разглядеть место пожара.

— Кто-то, кто бы это ни был, не тронул тела убитых. Только… — Видаль едва повернул голову в сторону погибших.

— Только?

— Я не знаю, лейтенант. После применения подобного состава, пробы взять невозможно. И меня это выбешивает не в меньшей степени. И если вы, Николя позволите себе, еще, хотя бы один комментарий в мою сторону, я обещаю вам большие неприятности!

Видаль повысил голос, зазвеневший в нависшей тишине. Ник, видя, что оказался меж двух огней, поскольку Левин мысленно уже присоединился к южанину, выдохнул, так и не произнеся ни слова.

— Так-то лучше, — Дмитрий услышал, как подъехали несколько машин. Их люди прибыли.

— Теперь этим делом займется Северный сектор, капитан. Полагаю, вам стоит переговорить с нашим начальством. Я не сомневаюсь, что вы окажете полную поддержку и получите необходимую информацию о ходе расследования…

Последние слова дались ему неожиданно с трудом. Левин ощутил, как жаркая волна, удушая, поднимается от самой шеи к зашумевшей голове.

— Что с вами? Вы бледны как призрак, — Хавьер двинулся было к нему, но офицер, остановив его рукой, отступил назад.

— Видимо съел что-то не то…

— Я понял, приятель. У каждого свои черти в голове, — Ник ухмыляясь, жевал что-то, раскидывая куски обертки по мокрой земле.

— Что?.. — Левин отвернулся от света фар, скрывая расходящиеся по шее, словно лучи паутины, темные полосы.

Шея горела огнем, вокруг ставшего полностью красным индикатора. Он прекрасно понимал, что его одолело. И понимал, что пора бежать.

— У тебя запоздалая реакция на стресс. Я видел таких ребят. Смеются себе, ходят, как ни в чем, ни бывало. А потом, когда все уже кончилось, блюют и пьют в баре всю ночь. Так что — ты тормоз, Левин!

— Да… да… так все и есть… я тормоз, Ник… Нам пора, приятель. Ты доложил. Наша работа на сегодня окончена.

— Лейтенант…

Голос Хавьера догнал его уже у мотоцикла. Левин обернулся, держа в руках свой шлем.

— Я все равно не отступлюсь от своих слов. Они сделали это намеренно.

Левин лишь молча, кивнул. Хавьер сжал губы тихо, чертыхнувшись.

— Не будьте так беспечны! Вы всего лишь человек…

— Все верно… — карие глаза офицера сузились, скрываясь под темным стеклом шлема.

— Как и вы, Хавьер…

Глава 2

Запрос был послан. Они, ожидая, наблюдали, как над их головами со скрежетом опускалась панель моста, образуя площадку для въезда. Ржавчина сыпалась, оседая на стеклах их шлемов.

— Однажды он рухнет…

— Как и этот мир, — Дмитрий зашелся кашлем, чувствуя, что голова скоро взорвется. Взгляд его, укрытый темным стеклом, затуманивался.

— Ты в порядке там? Поторопился я тебя нахваливать, Левин.

— Едем…

Мотоциклы въехали на просторную платформу. Левин чувствовал, как дорога под колесами выравнивалась, поднимаясь и отгораживая ветреные земли Пустоши от города. Они мчались в сторону стены, уходившей под небеса, серые и мокрые, смывавшие с их формы затихавшим дождем, пыль и грязь, после очередного долгого дежурства.

Когда короткий досмотр у ворот был окончен, и офицеры покинули пустынную приграничную территорию города, их мотоциклы привычно разъехались в разные стороны. Ник поднял руку в перчатке, прощаясь с коллегой. Дмитрий коротко кивнул, радуясь долгожданной свободе. Теперь его ничто не тормозило. Он летел на предельной скорости, понимал, что совершает огромную глупость, но лишь упрямо вел мотоцикл вперед.

— Ответь же!..

Коммуникатор безрезультатно посылал вызов, лишая его всякой надежды услышать необходимый голос.

— Черт! Трижды — черт…

Левин вставил плоское устройство связи, в приборную панель, переводя коммуникатор в режим отслеживания. На высветившейся карте, мгновенно отобразился красный индикатор передвижения.

— Только не в главном дворе… скажи, что на этот раз ты…черт…

Отметка на галокарте не оставляла сомнений, что его невезение растет, словно снежный ком.