— Почему патрульный стал курирующим офицером? — Хавьер, прислонившись к стене, сложил руки на груди, внимая его словам.

Левин, снова молча, развел руками.

— Ранее, вы уже успели набедокурить, Димитрий! — прочитав ответ по его ободранному лицу, капитан все понял без слов.

Это начинало Левину нравиться. Экономило кучу времени. Дмитрий продолжил:

— Меня приставили к ней. Надо сказать, что скучно с ней не бывало. Меня порывались уволить, по нескольку раз на день. Я видел, что она принимает лекарство, но зная окружающую ее обстановку, ее семью, я счел это за трудности возраста… пока…

— Пока?

— Пока на нас не одели датчики. Первый приступ случился в тот же день. Хорошо, что удалось увести ее с людного места. Ее датчик, он был алым… в один миг, Видаль. Эта штуковина запрограммирована определять, кроме всего прочего, эмоциональный фон. Чтобы его так зашкалило, должно было произойти что-то из ряда вон выходящее. Эти приступы изматывали ее. Они ее попросту убивали.

— Почему вы решили перепрограммировать их? Вы же знаете, последствия могут быть необратимыми.

Лейтенант простодушно улыбнулся, впервые за последнее время. Чудак человек…

— Считаете, что ею управляли через датчик? В этом причина?

— Нет. Не думаю. Это нам дало только некоторое время, до выпуска.

— Сеньорита Розевски, полагаю, принимала в вашей истории активное участие?

— Я не стану отвечать на этот вопрос. Она помогает ей посильными действиями. Больше мне нечего сказать, Видаль. Если бы ИЛ проводил какие-либо действия против нее, я бы знал. Это должно быть что-то другое.

— Я проведу свое расследование. Воспользуюсь своими способами.

— Мне это не понравится?

— Нет. Это скорее мне не понравится, Димитрий. Но принесет результат. Сейчас же…

Хавьер подошел к нему, став рядом. Он надел свой головной убор, собираясь со словами.

— По поводу вашего приговора.

— Говорите, как есть.

— За то, что не предотвратили преступление, вы будете сосланы в Пустошь. Смертную казнь сменили на изгнание, Димитрий. Это все, на что я способен сейчас…

— Вы вообще не должны были заботиться об этом.

— Меня настойчиво просили…

— Где она сейчас?

— По моим данным, пересекла ворота Купола и пока не возвращалась. Поверьте, там ей безопаснее находиться, чем на территории города.

— Спасибо за все…

— Пока рано благодарить. Вы не сможете сунуться в поселок. Вас линчуют местные. Остаются топи, лес и скалы. Считаю необходимым посоветовать скалы, Димитрий. Там вы сможете продержаться.

— Я…

— Послушайте, вам в руки вложат ваш бумеранг. Как символ, того, что вам дают шанс исправить то, что вы допустили. В другом случае, это был бы шанс, но после недавних событий, это наказание не лучше расстрела! Продержитесь, пока я не приду за вами.

— Вы не должны…

— Но таково мое желание, лейтенант.

Глава 32

Мик вернулся с таким лицом, что Крешник даже не пытался расспросить его о том, как все прошло. Его одежда была изорвана и в грязи, но существенных ранений он не заметил. Значит, все могло быть не так уж и плохо…

— Она знает! Креш, она знает, кто такие Волки!

— Значит все плохо… — мужчина нервно теребил полы застиранной рубашки, соображая.

— Ты уверен, что она видела?

Мик глянул на него, скривившись, и Крешу оставалось только кивнуть.

— Но зато, она жива! — он нашел, чем себя подбодрить. Мик покачал мокрой головой. Его ждало следующее разочарование.

— Я не уверен, что это хорошо, друг. Как бы это не прозвучало.

— Ты верно издеваешься?! Да я чуть инфаркт не заработал, пока ждал от тебя известий. Теперь ты говоришь мне эту чушь?!

Мик не ответил. Его взгляд привлекли вещи, разбросанные по рабочему столу друга.

— Что это? — он указал на прядь волос, бережно перевязанную Крешем яркой ниткой.

— Трофей!

— Что? — Мик глянул на друга, как на умалишенного.

— Это плата синеглазой девочки, за мое «Отчуждение»!

— Ты молодец, Креш…

— В кои-то веки оценил по достоинству!

— Жди здесь! — он пулей вылетел из дома, не заперев двери.

— Как будто я куда-нибудь денусь! — Креш недоумевая, глядел другу в след.

Он бежал, и в этот раз дыхание его сбивалось, словно у простого смертного. Он остановился, позволяя себе немного прийти в себя. Ханна выглянув в окно, удивленно поглядела на него, подзывая к себе.