Нарочито громко шурша по траве и хворосту Андреа подошел к костру и громко произнес обычное Приветствие Гостя, на которое один из мужчин, единственный из всех, кто носил бороду, беззаботно ответил хотя и непривычной, но вполне дружелюбной фразой. У костра нашелся и лишний чурбачок, и лишняя миска, которую другой хозяин костра — молодой и гибкий парень молча навалил вкусно пахнущей мешанины картошки с мясом. Андреа поблагодарил, принялся развешивать у огня свою мокрость, и тогда парень заметил, что через некоторое время сюда пожалует дама, и тогда придется одеться. Андреа согласился, и тогда хозяева как бы забыв о нем вернулись к своему разговору, предоставив гостю исподволь рассматривать себя.

Вскоре Андреа решил, что верховодит здесь пожалуй высокий и широкий молчун в пятнистой зеленой куртке из грубой ткани. Его лицо, казалось на девять десятых состоит из одной лишь нижней челюсти и подбородка, но когда он улыбался, получалось это обаятельно. И обтянутый черной кожей с множеством заклепок и стальных прострочек молодой, и обыденно одетый бородатый гостеприимец средних лет сразу же примолкали и внимательно слушали, когда пятнистый их прерывал какой-нибудь репликой.

Имена они носили все странные, причем разные и по звучанию и по стилю, что ли — такие имена могли появится наверное у трех разных народов. Кожаный звался Киоси, гостеприимец откликался на Горячездрава, а имя пятнистого так и не прозвучало, потому что «Прерыватель» было скорее всего прозвищем. А еще, когда молодой повернулся и протянул к костру ноги, Андреа ленивым движением глаз зацепил подошвы его сапог — на подошвах был елочкообразный рисунок и надпись «Саламандер».

«Он все понял!» — подумал Андреа сам про себя по привычке, и тут же отметил, что на этот раз понятно отнюдь не все. Если бы сейчас действовали законы Истории, то конечно дама бы оказалась той самой Наталией, а эти мужички у костра — законспирированными демонами, с которыми пришлось бы долго бороться, и в конце концов победить, потом у Наталии спала б с глаз пелена, любовь и финал, после которого все разбегаются без взаимных претензий. Ну а так — кто его знает, хотя мужички эти и вправду не очень на обыкновенных похожи, и разговаривают тоже о вещах не самых понятных, хотя и явно для них обыденных:

— Так все-таки может стоит ещё разок попробовать с Большим? — спрашивал молодой проклепанный.

— Оттуда можно столько всего натащить, да и как мощно сделанного!

— Мощно-то мощно, — отвечал Горячездрав, — да только слишком заметно и затрепано. На низких уровнях тоже находок немало, и народ тоже весьма неплохой попадается.

— Ну да! Далеко чтоб не ходить — сейчас с Асвом как лопухнулись, и времени убили сколько. Юлька с Наташкой сразу сказали — такие миры не стоят даже прощупки. А ты — двинем, двинем…

— Не шуми, — вступил в разговор пятнистый Прерыватель. — Что сделано то сделано, а лишняя информация никогда не помешает. И вообще хватит трепа. Асва мы всё равно не нашли. Потом ещё раз попробуем.

Он хотел добавить что-то еще, но в нагрудном кармане раздался противного тона писк. Пятнистый вытащил продолговатую черную коробочку, приложил к уху, потом коротко буркнул «Давай», и, пряча коробочку сообщил:

— Юлька скоро будет тут. Киоси, сходи, разбуди Наталию, сейчас двинем. Уважаемый гость! Ты извини, но нам отсюда скоро надо уходить, и при этом произойдет нечто, чего тебе видеть не стоит… — последовала красноречивая пауза, Андреа понял ее, и ответил в смысле, что мне и самому уже пора уходить, спасибо и прощайте. Потом он одел еще сырые штаны, поправил меч на перевязи и шагнул в темноту, старательно треща сучьями под ногами, а потом, отойдя на достаточно далекое расстояние трещать и греметь перестал, а наоборот, быстро и бесшумно ступая сделал бегом широкий полукруг и вернулся к поляне с другой стороны, той где темнелся тот самый то ли стог, то ли закиданный сеном сарай — вблизи было так же неясно.

Костер все так же горел, а к сидящим вокруг мужчинам прибавилась Наталия, при виде которой у Андреа застучало в висках — не «желание» проснулось, а просто ее образ вызвал в памяти недавнее позорище. Она тихо разговаривала с пятнистым, потом молодой Киоси поднялся подошел к неясному строению и принялся расшвыривать пуки черной соломы, и под ними обнаружились отнюдь не гнилые доски сарая, а слабо поблескивающий металл. Андреа напряг глаза — плоские и закругленные поверхности пересекаясь и наслаиваясь образовывали силуэт лежащего на пузе и втянувшего голову в плечи шестилапого дракона, не очень больших размеров, но тем не менее страшного. «Но почему он мертвый? Дыхание жизни должно чувствоваться даже у спящего, а этот либо мертв, либо я не могу почувствовать его. Да что же это такое, что со мной?!» Между тем Киоси звякнул чем-то на спине у дракона, потом перегнулся на другую сторону и продолжал возню, пока издалека не раздался мерный топот копыт, и на поляну не въехала еще одна девушка. Правильностью лица и фигуры она очень походила на Наталию, но одета она была в изысканое дорожное платье дамы Высшего Цвета. Голосом неожиданно хриплым и грубым она крикнула:

— Ну что, собрались? Давай скорее, а то там сзади мой очередной ценитель тащится, под ногами крутится будет.

— У нас все готово — ответил пятнистый, и, поднявшись направился к дракону, крикнув на ходу:

— Киоси! Давай заводи, и заодно пусть он вокруг посмотрит, мало ли что.

Киоси подобрался к шее дракона, запустил руку под чешую, что-то сделал, и дракон начал оживать. Андреа чувствовал как наливаются силой мышцы, спрятанные под броней, как заструилась кровь по медным жилам дракона — опять все непохоже на то что было раньше, но теперь хоть понятно. Дракон с глухим урчанием поднялся на лапы, его глаза зажглись красноватым огнем и выбросили вперед два широких луча. Голова начала медленно поворачиваться. Поняв, что сейчас будет обнаружен, Андреа сначала дернулся назад, но потом, поддавшись не осознанному даже сначала порыву кинулся вперед, и оказался прямо под ребристым брюхом, усеянным бугорками заклепок и погнутыми шипами. «Однако, если он вздумает снова прилечь, из меня получится хорошая отбивная! Разве что…» — Андреа дотянулся до одного из шипов, затупленного, загнутого и стесанного (дракончику наверное приходилось немало ползать по камням пластунским способом), подтянулся и втиснул тело в углубление на правом грудном щите, захлестнул ногами за полукруглые хомутики и решил, что устроился удачно. Такое же углубление на левой стороне было занято оперенным цилиндром с полукруглой мордочкой, примерно в человеческий рост длиной. Вещь была явно нужная, и углубление не могло не быть рассчитано на защиту ракеты, или того что будет на ее месте. «Ракеты? Откуда это слово — опять Резервная постаралась? Да, пожалуй.» На уровне талии болталось два коротких мягких тросика, и Андреа завязал их — теперь висеть можно и подольше. Послышался голос Киоси:

— Вокруг все чисто, он ничего не заметил. Давайте, влазьте!

Пока люди с поляны по очереди забирались на спину дракону, Андреа размышлял о том что сейчас наверное не позорно и стрекача задать. Если он уже не в состоянии почувствовать начало Истории и Волю Создателя, если его как какого-то дохлеца переиграла длинноногая девчонка, если ему приходится смиренно подчиняться намекам непонятных бродяг — значит дело швах. Кончилась крутая жизнь, и началось неизвестно что. Тем более тогда стоило сделать ноги, но привычная гордость не дала этой мысли претвориться в действие. Дракон переставил правую переднюю, затем левую среднюю ногу, затем еще и еще, а бронированное тело поплыло над землей. Дальше Андреа думал уже под аккомпанемент побрякивающей и поскрипывающей поступи: «Видел я их, бывших крутых. Я к ним испытывал презрение и жалость — а теперь сам попаду в их компанию, и кто-то будет презирать и жалеть меня, может быть та же самая Наталия! Нет уж, моя судьба не может быть такой, будет лучше, если я схвачусь с нею лицом к лицу, и она меня прикончит. Если это она конечно, но вдруг я что-то напутал? А, хрен с ним. Видно будет.» В соответствии с этим решением Андреа изогнулся, и чуть не сломав шею попытался оглядеться. Видно было немного. Дракон бежал, ровно держа свое туловище, но ноги его мелькали часто и как-то беспорядочно. Впереди по веткам и кустам скакало тусклое пятно света — из глаз — но яснее от него не становилось. В какой-то момент свет вдруг резко усилился, а потом так же резко спал, и в глазах Андреа осталась вздыбившаяся лошадь, и испуганный Рыцарь Высшего Цвета на ней. Провисев так минут с десять, Андреа решил, что овчинка выделки не стоит, и вновь вернулся в прежнее положение, разглядывать заклепки на металлических стенках своего убежища.