«Наверное, стоит расспросить, а куда мы собственно едем? И почему этот человек так уверен, что я осяду у них?» — начал раздумывать Андреа, но приступить к делу не успел: тропа описала плавный полукруг, и его глазам открылось поселение, в котором и обитало племя Лысого.

Здесь были легкие строения разного рода — конусообразные, обтянутые кожами, полукруглые соломенные, слегка обмазанные глиной, бамбуковые, крытые широкими листьями, и даже непонятно как существующие здесь купола из снежных кирпичей. Всех их объединяло одно — ощущение временности и непостоянства, все были сделаны явно на скорую руку, но в то же время жили в них всех достаточно давно: тропинки между жилищами были хорошо утоптаны, а крыши, особенно кожаные — выгоревшими на солнце.

Сновали люди, кто-то гнал вдаль стадо странной скотины — рога, шерсть и размеры барана, но две мясистых ноги и короткие обрубки крыльев напоминали о ее птичьем происхождении. На дальнем краю селения лежали, что-то грызя, уже виденные ночью собаки, а на центральной площади горел большой костер, в дыму которого виднелись насаженные на вертелы куски мяса — наверное, ночной воробей готовился к раздаче населению, да и собаки тоже скорее всего расправлялись с его костями.

— Ну вот он, каньон Слокума! — гордо сообщил Лысый. — Эх, факт побери, опять мясо без меня рубили! Ладно, сейчас тебя самому Слокуму представлю, вождю то есть, а через денек… А может и раньше, все устроится.

— Что устроится? — не вытерпел Андреа, хотя за секунду до этого решил хранить сдержаное молчание.

— А вся твоя история. Я же говорил, у нас с этим просто, тем более что ты не сценарный.

Вождь жил как раз в одном из сверкающих белизной на солнце иглу, которое при ближайшем рассмотрении оказалось сложенным не из снежных блоков, а из блоков пенопласта. Тем не менее вождем оказался классический эскимос, невесть как не истекший насмерть потом в своей отороченной цветной каймой кухлянке. Прищурив и без того узкие глаза, он окинул посетителя взглядом с ног до головы, и сказав «Однако, халасо!», отвернулся. Лысый дернул Андреа за рубаху, и выведя вновь на улицу принялся растолковывать краткую речь вождя.

— Ну, значит так. Поскольку я тебя сюда привел, я же за тобой и приглядывать буду. Пока поживешь у меня, а дальше сам чего-нибудь построишь. Да не смотри ты все в даль, не видать отсюда гор твоих! Пойдем лучше, улицей пройдемся.

И он пошли улицей — такое громкое название носила самая широкая из вытоптанных тропинок между двух более или менее ровных рядов жилищ. Как-то само собой именно здесь им стали попадаться по дороге исключительно женщины и девушки, причем все как на подбор, хотя и разных типов лиц, но невысокие, смуглые, крепкогрудые и крутобедрые. Однообразность их сложения вдруг напомнила Андреа, как он уж удивлялся тому, что видит одновременно множество по-одинаковому красивых женщин. «Что-то знакомая больно картина! Правда тогда они все были длинные и тонкие, а эти пониже будут, и покрепче… Хотя до Ану-инэн им конечно далеко!»

Равнодушными к проходящим девушки не оставались. Одни широко улыбались Андреа, другие многозначительно смотрели искоса, а были и такие, что гордо отворачивались, хотя в последний момент из-за вздернутого плеча мелькал горячий взгляд. И тоже как-то само собой получилось, что уже раз встреченные, они все вновь оказались на пути, но уже небольшой цветастой толпой.

— Ну что, хороши девчонки, а? — подбодрил Лысый. — Какая больше всех нравится, а?

— Да вобщем… Все нравятся! — честно ответил Андреа.

— Не, так нельзя! Ты не вобщем, ты точно скажи.

— Ну… вот эта! — и Андреа цинично показал пальцем на первую же попавшуюся, полногубую темнокожую красотку с волосами, заплетенными в тысячу тонких шнурочков.

«Ну и что теперь?» — подумал он, чувствуя, что этот выбор имеет какое-то особое значение. — «Сейчас потребуют завалить ее на спину под аплодисменты восхищенной публики?»

— Да нет, ну что ты, — успокоил Лысый. — Мы ж не ржавые. Просто хотелось узнать, какие вкусы у тебя, и вообще, мало ли… Может у тебя это…

Он запнулся, вспоминая слово, а вспомнив, пояснил:

— Может у тебя ориентация.

— А что бы тогда было?

— Да вобщем ничего. Прирезали бы к Факту, и все дела. Нам тут, знаешь, с ориентацией не нужны!

«Ну, они мало кому нужны,» — согласился про себя Андреа. — «Однако резать-то зачем? Пинка под зад, и пусть себе идет куда вздумается».

— Интересно, — спросил он вслух, — а если у него сюжет, в смысле сценарий, ты же сам говорил что он защищает?

— Ну, это не проблема. Мы и сценарных тоже вовсю научились пользовать. А если защита слишком сильная, так у Слокума гасилка теперь есть.

Если бы Андреа был более склонен к технике, наверное ему бы показалось, что в голове его запищал тревожный зуммер и замигал красный огонек. Но будучи сам собою, он решил что вдруг где-то рядом раздался мощный удар колокола, и раздался хор высоких голосов, исполняющих музыкальную фразу, предупреждающую об опасности.

Ключевыми словами здесь были явно «гасилка» и «теперь». Стараясь продолжать разговор в том же тоне — заинтересованном, но не так чтоб уж очень, Андреа переспросил:

— Гасилка? А что это такое? Я и не слыхал!