С тех пор Гитлер ездил в Кёльн, как на «гастроли в Америку», поскольку Лей сумел разжечь «адский интерес» к «баварскому выскочке» в салонах богатых рейнских промышленников (и особенно — у их жен), и те выкладывали по 300–500 марок за посещение его выступлений. Если партийный казначей Шварц говорил: «Мой фюрер, вам пора съездить в Кёльн», — это означало, что партийная казна настолько истощилась, что следует ее быстро пополнить.

В конце 1925 года на конференции партийных руководителей Северных земель — той самой, где Геббельс громогласно требовал исключения из партии «мелкого буржуа Адольфа Гитлера», Роберт Лей единственным выступил в поддержку фюрера, перекричав Геббельса и объявив собрание неправомочным. Гитлер это запомнил. Обоим.

Карьерный рост Лея в партии был весьма стремительным. В 1932 году он начальник организационного отдела НСДАП; с 1933 — фюрер Трудового фронта.

Гитлер постоянно предлагал своему «самому великому идеалисту» множество постов и должностей. В сороковом, например, — пост министра вооружений. Лей тогда переживал семейную драму и, возможно, поэтому отказался, рекомендовав вместо себя Шпеера. Фюрер предлагал ему взять на себя и обеспечение экономики «рабской силой», сгоняемой в рейх со всей Европы. Лей снова отказался, на этот раз в своеобразной форме: попросил Гиммлера организовать ему арест и отправку в концлагерь, чтобы «на собственной шкуре подсчитать КПД от принудительного труда». Гиммлер организовал! Лей двое суток таскал валуны из болота, выстаивал на аппельплаце и совершал ночные пробежки под дождем и плевками охранников. И пришел к выводу, что рабский труд «не производителен».

Рабами занялся Заукель; Лей же, «выйдя на свободу», составил для Гитлера подробную записку по способам и методам разжигания «гражданской войны среди евреев», объяснив, что именно эти мысли посетили его, когда он лежал на нарах. В нем всегда словно бы жили два человека: один — действующий, второй — чувствующий. Этот второй порой корчился от боли, почти умирал… Но никогда не мешал первому. Первый же обращался со вторым, как деспотичный и удачливый старший брат с младшим неудачливым недоумком.

Занимался Лей и проблемами образования, например, придумал «школы Адольфа Гитлера» и так называемые «Рыцарские замки» — особые учебные заведения для выращивания нацистской элиты. Хорошо известно его высказывание о том, что начинать надо с трехлетних детей и, как только ребенок научится думать, давать ему в руки флажок, а «потом — школа, Гитлерюгенд, штурмовой отряд, служба в армии… Человек попадает к нам в обработку, сам того не понимая, и, когда он проходит через все эти стадии, его берет Трудовой фронт и не отпускает до самой могилы, хочет он этого или нет».

В конце тридцатых трехлетние дети в Германии уже могли прогуливаться в форме и тянуть ручонки в нацистском приветствии. Пятилетние ходили строем и выкрикивали лозунги, как того требовал устав.

Устав для «Орденсбурген» («Рыцарских замков») — высшей категории нацистских школ — Лей писал сам.

Рекомендовалось ежедневно большую часть учебного времени заниматься верховой ездой, поскольку это «укрепляет и поддерживает в молодом человеке ощущения полного господства над живым существом».

Для университетов у него были предусмотрены свои методы. Немецкая система образования ведь была и оставалась тогда лучшей в мире. В Германию веками ездили учиться самые передовые представители дворянства, а позже и разночинцы. Математическая и философская школы дали человечеству непревзойденные и поныне образцы полета и точности работы человеческой мысли. Все это намеревались разрушить, и как можно скорее: Германии нужны солдаты. «Поменьше часов в аудиториях, побольше — на воздухе», — требовал для студентов Лей.

Напомним, что автор новой организации учебного процесса в высшей школе Германии для обучения собственных детей, живших тогда с матерью в Париже, приглашал профессоров из Итона.

Личная жизнь Лея — отдельный разговор, материал для романов. Легион любовниц был отставлен и забыт, когда в сорок лет он познакомился с двадцатилетней сестрой Рудольфа Гесса Маргаритой, выросшей в Александрии, где у Гессов была процветающая торгово-экспортная фирма.

Их соединяло все — страстное, с годами не остывающее чувство, абсолютная преданность друг другу, равенство интеллектов, круг общения, дети, наконец. Всё, кроме убеждений. Он оставался душой национал-социализма; она — коммунистом в душе.

В 1938 году, после так называемой «Хрустальной ночи», Маргарита, как ей казалось, окончательно ушла от мужа и уехала с детьми в США. В том же году Лей снова женился. Будучи обвенчан с Маргаритой по протестантскому обряду (их брак не был тайной лишь для узкого круга посвященных), теперь он просто поставил свою подпись в берлинском муниципалитете рядом с подписью девятнадцатилетней девушки по имени Инга. Бедняжка выдержала всего пять лет брака с ним и в 1943 году покончила с собой.

На ее похоронах Гитлер, видимо, желая утешить соратника, показал ему предсмертное письмо Инги, оставленное именно ему, Гитлеру, в котором она просила фюрера сделать все, чтобы вернуть ее «бесконечно любимому Роберту его бесконечно любимую Маргариту».