— Если косоглазые так дерутся на чужой земле, то что нас ждет в самой Японии!.. — покачал головой ранее молчавший начальник снабжения американской армии генерал Сомервелл.

Адмирал Леги поднялся с места и подвел итог:

— Итак, надо понимать со всей ясностью: без вторжения русских в Маньчжурию и открытия действий против Квантунской армии нам не решить наших задач в обозримом будущем.

С докладом вошел дежурный офицер:

— Господа, крейсер президента Соединенных Штатов входит в порт.

Тот же день. Юсуповский дворец в Кореизе. Отсюда моря не видно. Изломанная линия скалистого горного спуска, домики из розового ракушечника под красно-коричневыми черепичными крышами да легкий ветерок, чуть колышущий крымские пальмы в обширном дворцовом парке…. Рабочая резиденция Сталина.

Сталин читал документы, просматривал последние донесения; все они приходили с грифом: «Тов. Иванову. № 1».

«По имеющимся у нас данным, в тылах 1-го Белорусского фронта действуют следующие подпольные организации: «Народове силы збройне», «Армия Крайова» и созданная в последние дни «Неподлеглость». Как установлено, лондонским центром польскому подполью дана директива о проведении активной подрывной деятельности в тылах Красной Армии. Во исполнение этой директивы за период с 1 января 1945 года произведены следующие теракты и нападения. <…> В ночь на 5 января в трех местах взорвано полотно железной дороги между станциями Неман и Новоельня.

8 января на перегоне Лида — Вильнюс пущен под откос воинский эшелон с боеприпасами.

10 января в селе Малые Солешники расстреляны председатель сельсовета Василевский, его жена и тринадцатилетняя дочь, пытавшаяся защитить отца…»

Сталин отложил лист, посмотрел на часы и снял трубку телефона.

— Ну что? Где они?

— Уже на Мальте, товарищ Сталин, — ответил Поскребышев.

— В каком составе?

— Они двое и министры иностранных дел.

Остров Мальта. База Ла-Валлетта. Крейсер «Куинси».

Две немецкие подводные лодки сделали попытку подойти на минимальное расстояние к острову. Британцы эту попытку пресекли. С воздуха им помогали американцы. Завязался бой.

В это время на борту крейсера «Куинси» уже шло совещание. Раздраженный голос Черчилля был слышен за пределами капитанской каюты, превращенной во временный кабинет президента Рузвельта.

Рузвельт сидел за столом, заваленным кипой деловых бумаг. Здесь же лежало несколько томов «Истории государства Российского» Карамзина.

В каюте помимо Черчилля находились министр иностранных дел Великобритании Энтони Иден и госсекретарь США Стеттиниус.

Черчилль ходил не останавливаясь.

— Я повторял и стану повторять — Балканы! Нужно немедленно поставить перед Сталиным вопрос о Балканах! Не-мед-ленно! Мы можем опоздать!

Иден (ему в тон):

— Речь идет об освобождении Австрии.

— Да! И не только! Румыния, Югославия, Венгрия… Если мы опоздаем, пол-Европы придется выкрасить в красный цвет! Мы должны нанести удар! — напирал Черчилль.

— …который будет стоить сотен тысяч жизней американских парней, — продолжил Рузвельт. — Как я объясню их вдовам, во имя чего я послал их на смерть?!

— Война есть война! — с пафосом произнес Черчилль. — В свое время сотни тысяч британских парней сложили головы в битве за Англию! И я нашел слова, чтобы объяснить их вдовам…

— Никто не умаляет заслуг Британии и ваших лично, — парировал Рузвельт. — Однако, сэр, должен напомнить: мы воюем еще и на Тихом океане, и отнюдь не с глиняными солдатиками. Но, безусловно, в Европе мы сделаем все, что в наших силах! Британия всегда сможет на нас положиться… мой дорогой друг (подчеркнуто меняя тон). А лично вы… всегда найдете у меня полное и безоговорочное понимание…

После этой фразы Иден и Стеттиниус, откланявшись, вышли.

Рузвельт и Черчилль остались одни. Рузвельт машинально перелистывал Карамзина. Черчилль, тяжело отдуваясь, сел в кресло.

— Итак: прежде всего Балканы? Разве? — первым нарушил молчание Рузвельт.

— Балканы — это ключ! — подтвердил Черчилль.

— Красная Армия уже в Европе! Это свершившийся факт. Сейчас важно не пустить русских в Германию! Но, в любом случае, война близится к концу. Мир устал. Давайте поговорим, Уинстон. Поговорим так, как мы говорили с вами всегда, когда речь шла о судьбах мира.

— Да, дорогой друг. Я жду этого разговора, — поддержал Черчилль.

— Нам предстоит решить конкретные задачи: Япония, польский вопрос, репарации, система управления ООН, раздел Германии, боюсь, что… и раздел Европы… Не морщитесь, Уинстон, Сталин потребует свое! Очередной передел — новое противостояние! — И вкрадчиво: — Но так ли оно неизбежно?! Помните, как Чемберлен, вернувшись из Мюнхена, воскликнул: «Я привез вам мир! Мир для нашей эпохи!». И пусть попытка не удалась, но он ее сделал! Величие политика в том, чтобы оставить после себя мир. Мир, а не войну.