Уверенность Линиума подтвердилась и тем, что Ведьма не стала немедленно приводить в исполнение свою угрозу; они по-прежнему были в сознании.

Еще повоюем,подумал Сновидец.

— Да неужели? — с вызовом спросил Линиум, и Нерис шагнула вперед и встала с ним плечо к плечу.

Киборг-Ведьма зашлась в исступленном победном крике, нацелив на них своего боевого Демона. Небо над ними вздрогнуло и разошлось, открывая дорогу плавному току зыбкого света, из которого выросли мерцающие фигуры. Исток всколыхнулся — словно тяжелая вязкая рябь пробежала по тихой воде. Сирены, Воители и Ведьмы сомкнули кольцо. Толпа духов, объятая ужасом, расступилась, давая дорогу воинам Сениды. А те шли напролом, сквозь тела, по телам — им не было дела до страданий разрушенных Дух-Сущностей. У них была одна цель, и они шли к этой цели.

Очень медленно, нарочито небрежно Нерис нацелила свое оружие — пламенеющий дух — огненный луч погибели — прямо в сознание Киборг-Ведьмы. Линиум тоже прицелился в Ведьму.

Сновидец последовал их примеру, хотя и не очень умел обращаться с оружием.

— И что дальше? — крикнула Нерис.

Ведьма медлила, не стреляла; ее обжигающее сознание было полностью сосредоточено на них троих. Сновидец почувствовал, как ее призрачный рот прижимается к его губам — так жадно, так требовательно. Она вся была сложена из яростной, ненасытной пустоты, и эта сверкающая, сладострастная пустота льнула к его распаленным мыслям. А потом, неожиданно для всех, Киборг-Ведьма опустила своего Демона, и из него хлынул бурлящий поток сновидений… вниз… вниз… вниз… словно будущее, которое становится прошлым, минуя точку настоящего.

Они застыли на месте — удивленные… ошеломленные… смущенные…

А когда наваждение прошло, и Ведьма снова взглянула на них, что-то в ней переменилось: ее холодные пронзительные глаза как будто наполнились жизнью. Ее тело, сотканное из взвихренных теней, вдруг раскрылось, как мягкая скорлупа, и из него вышла прекрасная женщина с кожей из мерцающих звуков и глазами, лучившимися состраданием. Сновидцу на миг показалось, что в ней еще можно было разглядеть что-то от прежней надменной Ведьмы, но если какое-то сходство и было, то лишь очень поверхностное… ускользающее… ускользнувшее… как мимолетное впечатление, которое даже не успевает оформиться в мысль.

Случилось немыслимое: невозможное. Существо, созданное Сенидой как инструмент разрушения и гибели, утратило свою ненасытную жажду к уничтожению. Ведьма подняла тонкую руку с длинными острыми ногтями, на которых искрился сапфировый свет.

— Идите… — сказала она, и ее голос был, точно молния, бьющая в небеса. — Все меняется в Истоке. Время ненависти прошло.

Линиум словно впал в ступор. Нерис ласково положила руку на его поднятое оружие и опустила его вниз. Линиум даже не сопротивлялся; он просто стоял и смотрел на преображенную Ведьму, не веря своим глазам.

— Пойдем с нами, — сказала Нерис, обращаясь к Ведьме. — Для тебя больше нет места в Истоке и в Вечности. Сенида тебя уничтожит. Теперь ты с Поющим в Истоке и с нами.

— Теперь я нигде, — отозвалась Ведьма. — Я всего лишь видение, которое скоро рассеется. — Она подняла глаза к небу. — Знаете, я никогда не хотела жить вечно. — Она улыбнулась уже через силу, и ее новое тело начало распадаться, истекая сумрачной дымкой. — Я хочу просто исчезнуть, как исчезает туман под лучами рассвета. Просто исчезнуть и наконец обрести свободу. Время Демонов подходит к концу, я это чувствую… чувствую, как изменяется сама материя моего существа… там больше нет соков, питающих ненависть и разрушение.

Сновидец заглянул ей в глаза.

— Скажи, что тебя остановило? — спросил он тихо. — Подожди уходить. Объясни.

Киборг-Ведьма покачала головой:

— Сновидец, ты появился в Истоке, когда здесь начались перемены. Поток повернулся вспять, и теперь все будет иначе. Не так, как прежде. Исток развился, обрел Сверхсознание и определил себе новую цель. — Она опустила глаза. — Я пока не понимаю, в чем эта новая цель, но я чувствую, что ее можно достичь только через сострадание. Царствие Сениды подходит к концу… свет очистит ее, и я вижу…

Ее глаза вспыхнули.

— Грядут великие перемены, — сказала она. — Да будет так!

Лицо Линиума замерцало, как слабый сигнал, пробивающийся сквозь тьму.

— Великие перемены, — повторил он, не веря своим ушам. Его взгляд нервно дернулся. — Великие перемены? Но это безумие… так не бывает… это, наверное, какая-то хитрость… уловка…

— Никаких больше хитростей и уловок, — ответила Ведьма. — Мне так хочется, чтобы вы поняли: настала Вечность без страха и боли. — Она обвела взглядом пространство Истока. — Смотрите, они отвергают тьму. Они исцеляются и обращаются к свету.

И действительно: Сирены, Воители и Киборг-Ведьмы преображались повсюду — отвергнув прежнюю сущность, они обретали себя в новом качестве. Их тела раскрывались, как скорлупки яиц-идей, и из этих скорлупок рождались новые, прекрасные существа. Разум возобладал над безумием, тьма отступила, освобождая дорогу свету, страсть к насилию угасла, сменившись умиротворением.

— Просто не верится, — прошептал Сновидец. — Хотя, мне кажется, это все по-настоящему.