Клинт оттолкнул его в сторону и подошел к Шепу. Они с Шепом ссорились и дрались еще мальчишками, в том возрасте, когда только еще обзаводятся ножами. У Шепа остался на груди шрам в три дюйма длиною на память об этом событии.

Они стали друг против друга, сохраняя, однако, известное расстояние.

— Ты это что же, нам все дело изгадить хочешь? — сказал Клинт. — Хозяин ты нам, что ли?

Клинт вытащил из кармана складной нож и раскрыл его.

— Погоди минутку, Клинт, — сказал тот же мужчина, становясь между ними. — Так мы негра не поймаем. У всех шансы одинаковые, кому повезет, тот и поймает.

Клинт отпихнул его с дороги. Шеп до сих пор не промолвил ни слова, зато сунул руку в карман и выхватил ножик.

— Ты, верно, спрятал этого негра, бережешь для Маккертена, — сказал Клинт. Он быстро оглянулся на тех, кто стоял кругом. — Кто отдаст насильника-негра в руки шерифа, тот сам все равно что негр.

Шеп одним быстрым движением раскрыл ножик, щелкнув лезвием.

Зрители попробовали развести Шепа и Клинта в разные стороны, но оба отчаянно упирались. Они стояли шагах в пяти друг от друга.

Шеп слегка присел, сжимая нож в кулаке. Клинт, бросив шляпу на землю, обходил Шепа кругом.

Мужчины во дворе столпились вокруг дерущихся, понимая, что теперь уж их разнять не удастся. Все были так поглощены этим зрелищем, что никто не заметил, как дедушка Гаррис протолкался вперед и выбежал на середину круга. Но было уже поздно: в ту же минуту Клинт и Шеп бросились друг на друга. Они сшибли с ног дедушку Гарриса, и он покатился по земле.

Сначала Клинт, а за ним и Шеп отступили назад. Они не знали, что случилось с дедушкой Гаррисом, но он так и остался лежать на земле. Люди столпились вокруг Шепа и Клинта, расталкивая их в разные стороны. Их отвели подальше друг от друга, а остальные подняли дедушку Гарриса, внесли его на крыльцо и положили на спину.

— Что с дедушкой Гаррисом? — взволнованно спросила Кэти, становясь на колени рядом с ним.

— Под руку сунулся, — ответил ей кто-то.

— Должно быть, хотел остановить их. Крови пока не видно. Он очнется немного погодя, ничего, будет жив. Во всяком случае, такому старику нечего лезть, когда дерутся. Пырнули бы ножом, тут ему и конец.

И Клинт и Шеп что-то кричали, но их развели подальше в стороны, чтобы они не бросились друг на друга. Обоих уговаривали отдать кому-нибудь ножи хоть до вечера.

— Дедушка Гаррис пробежал мимо меня, — волнуясь рассказывала Кэти, — но почем же я знала, что он собирается делать. А то я бы его остановила.

Кто-то отвел ее в сторону, а старика внесли в дом и уложили на постель. Кэти побыла с ним несколько минут, потом опять вышла на крыльцо: ей хотелось поглядеть на мужчин во дворе.

Стряхнув с себя тех, кто держал его, Клинт пошел к своей машине, сел в нее и уехал один.

Толпа повалила за Шепом на крыльцо. Он сел на ступеньки, что-то бормоча про себя.

— Нехорошо получилось со стариком, Шеп, — сказал ему кто-то. — Ну, да я думаю, скоро очнется. И к чему только он полез под руку, хватило же ума!

Шеп не ответил.

— А кто он такой, этот старикашка?

Шеп только тряхнул головой.

— Несчастный случай вышел, вот и все. Со всяким могло быть, кто бы ни полез разнимать тебя с Клинтом.

Шеп встал, огляделся по сторонам и пошел прямо в тот угол, куда он поставил ружье, вернувшись домой.

Ничего никому не сказав, он бросился к своей машине. Все поняли, что облава началась.

Кэти Барлоу, вся красная, запыхавшаяся, была до того взбешена, что ей хотелось плеваться.

Тряхнув головой, чтобы волосы не лезли на глаза, и отведя их с лица, она сложила губы для плевка. Ей хотелось бы стать мужчиной для того, чтобы это выходило лучше.

Будь она мужчиной, она плевала бы на разные лады, думала Кэти. Сплевывала бы между ногами, через плечо и прямо в воздух. Плюнула бы даже в лицо Лерою Леггету.

Лерой, сидя на корточках в кабине грузовика, словно сатана на троне, насмешливо улыбался, глядя на нее сверху вниз. Она злобно сверкнула глазами, топнула правой ногой, потом левой, а Лерой не спеша поднял руку и сдвинул очки на лоб.

Белые круги около глаз так же издевались над ней, как и насмешливая улыбка, кривившая рот. Он возил бревна с Эрншоу-риджа на лесопилку в долине Окони и носил очки, чтобы пыль не лезла в глаза. Сдвинув очки на лоб, Лерой глядел на нее словно четырьмя глазами, глядел и издевался.

— Я до того зла, Лерой Леггет, так бы и плюнула тебе в рожу! — крикнула она ему, топая ногами.

Он расхохотался, запрокинув голову и шлепая ладонями по рулю.

— Ох, и зла же я на тебя, Лерой Леггет!